Только в глазах больше нет этого наивного подросткового восторга от осознания того, что рядом — любимый человек. А он… он изменился, да еще как.
Разглядывая фотографию, я вдруг услышала ласковый шелест волн и почувствовала упоительный запах моря — лазурь, соль и свежесть. И на меня тотчас нахлынули воспоминания.
— Таня, случилось что-то плохое? — спросил Олег, внимательно изучив фотографию. Его брови едва заметно сдвинулись к переносице, и я убрала телефон. На миг мне почудилось, что в его взгляде мелькнула ревность.
А может быть, это была игра света. Но что я знала точно, так это то, что его голос помог мне прийти в себя.
— Нет, все было совершенно обыденно, — отозвалась я. — Никаких ужасов и трагедий. Мы просто расстались. Но, знаешь, трагедия в другом. То, что для кого-то было простым развлечением, стало смыслом моей жизни. Мы расстались три года назад, а я все равно не могу его забыть. Это страшно, Олег. Страшно, когда ты находишься во власти того, кто забыл о тебе. Бьет по гордости и обрекает на одиночество.
Но хуже всего осознание пошлости самой ситуации. Ты открылся человеку, который отказался от тебя. Просто взял и вычеркнул из жизни. Понимаешь? Это ужасно бесит. А еще больше бесит то, что ты постоянно на это оглядываешься. Раз за разом. Оглядываешься, вспоминаешь, сравниваешь с другими, думаешь — возможно, все могло быть иначе. Может быть, я кажусь тебе маленькой и глупой, привыкшей, что к помощи родителей и не знающей, что такое проблемы, но это не так.
— Я так не думаю, — твердо сказал Олег и развернул меня к себе, чтобы видеть мое лицо.
Я слабо улыбнулась ему.
— Так же, как и ты не думаешь, что я — злобный препод из разряда козлов, которые живут наукой и ненавидят студентов, — продолжил он. — Расскажи мне обо всем, Таня. Я хочу знать.
И я рассказала.
Глава 58
Каждый раз, когда Таню спрашивали, встречается ли она с кем-нибудь, она гордо отвечала, что ведьмы не умеют любить, а когда кто-нибудь вспоминал Костю, отмахивалась и говорила, что между ними уже давно ничего нет.
И говорила это таким тоном, что задавать новые вопросы ей никто не решался.
На самом деле она умела любить — да еще как! И ее любовь никто не смог бы назвать несерьезной или незрелой. Ее любовь была яркой, чувственной — такой, что дыхание перехватывало, и казалось, что где-то внутри, в частичке космосе, что заполнял ее сердце, зарождалась новая прекрасная звезда. Звезда, названная его именем.
Константин. Костя. Красивое благородное имя.
