А потом пригляделась — это же Васька с каким-то типом! — бурным шепотом рассказывала мне Женька, личность чрезвычайно эмоциональная, громкая, но при этом веселая и простая. Я бы даже сказала, иногда простая, как табуретка, но с ней было спокойно, и не нужно было выглядеть лучше, чем я есть.
— И что, долго ты подсматривала?
— Неа. Пошла в столовку. Зато когда шла обратно, они уже не целовались. Он говорил ей что-то, а она плакала, — поведала мне подруга, убирая за ухо непослушную огненную прядь.
— От счастья? — хмыкнула я.
— Откуда мне знать? — беспечно пожала Женька плечами.
— Может быть, он поцелуем умеет доводить девушку до седьмого неба?
— Прости, я не спустилась к ним и не взяла интервью, что он там умеет, а что нет. Но Васька точно не от счастья ревела. Вдруг он в армию уходит, вот она и ноет?
— Ага, на флот, подводником, — иронично заметила я. Новость о том, что той, кого я терпеть не могла, появился молодой человек, заинтересовала. Я никогда не питала к Василине Окладниковой нежных чувств, а с недавнего времени так и вовсе стала искать уязвимые места.
Может быть, это мой шанс?
— О чем они говорили?
— Извини, со второго этажа слышно не было, — фыркнула Евгения. — Васька стояла, опустив голову, а парень положил ей руки на плечи, вот так, — продемонстрировала она жест незнакомца, с размаху шлепнув мне на плечо ладонь с растопыренными пальцами. — А потом взял ее за…
— За волосы? — перебив, полюбопытствовала я. — Скальп хотел снять?
— За подбородок и…
— Челюсть оторвать хотел?
— Ведьмина! — не выдержала Женька.
— За подбородок он ее взял и голову приподнял. Чтобы в глаза заглянуть! Вот так!
И она показала на мне и это движение, глядя в лицо нарочито вытаращенными глазами, приподняв брови и сложив губы «уточкой». Я с трудом сдержалась от смеха:
— Романтичненько. Если при этом «сэмпай» так смотрел на Ваську, я понимаю, почему она плакала.
— Вы чего делаете, девчонки? — потыкал нас в спины одногруппник, питавший, как я давно заметила, определенно теплые чувства к Женьке.
Звали его Илья, и этот Илья таскался за нами хвостиком, всячески пытаясь привлечь внимание подруги. Та не привлекалась. Ей куда больше нравились парни не реальные, а нарисованные. Илья страдал, но не отступал.
— Драму разыгрываем, — отозвалась я шепотом.
— Мне уже можно ревновать? — заржал он.
— Тебе можно идти к черту, — любезно разрешила я.
— Возьмите меня к себе третьим, — не отставал Илья. — Будем модными. Любовь на троих, все дела.
