Восход багровой ночи

 – Кто здесь?! А ну покажись!

Лет десять назад, когда он только заступил на службу, ему довелось встретить в лесу медведя. Тогда Николай так перепугался, что еле унес ноги, хоть зверь его и не преследовал. Может, и сейчас косолапый решил поозорничать?

Но Патимов тут же отбросил эту мысль. Даже у самого большого медведя не хватило бы сил выкорчевать из земли такое здоровенное дерево.

В кустах громко треснуло еще несколько веток. Патимов вздрогнул, едва не выронив ружье.

– Да какого черта?! – выдохнул он, пристально вглядываясь в темноту.

Ему никто не ответил. Двинувшись к кустам, Николай поднял ствол ружья повыше и попытался отодвинуть им пару низко свисающих над дорогой веток.

Внезапно по вечернему лесу пронесся порыв пронизывающего ледяного ветра. Над головой егеря затрещали ветки, посыпалась красная и желтая осенняя листва.

А еще ветер принес странный запах, будто кто-то поблизости распахнул крышку погреба, в который давно никто не спускался. Патимов ощутил затхлую вонь сырой земли, тления и разложения.

Его пробрала нервная дрожь.

В кустах прямо перед ним что-то снова треснуло. Затем ветви быстро раздвинулись, и из мрака восстало нечто. Над темными зарослями словно поднялся огромный плешивый гриб темно-серого цвета, покрытый мелкими наростами и редкими пучками мокрых волос. Гриб глубоко вздохнул, а затем распахнул два огромных белесых глаза.

Издав дикий вопль, Николай рухнул на спину, треснувшись затылком о сучковатый корень, торчащий из земли. Ружье с грохотом выстрелило, но заряд ушел в темнеющее небо.

Завывая от страха, Патимов быстро перевернулся и на карачках пополз прочь от ужасного видения, раздирая штаны и куртку об острые сучки. По его шее стекала кровь, но он этого даже не замечал.

Треск позади Патимова усилился, что-то неуклюже двигалось за ним следом, приминая ветви.

Николай цеплялся руками за влажный мох, и тот комками выдергивался из многолетнего дерна. Сам того не замечая, он все больше углублялся в лес и вдруг почувствовал под собой ровную поверхность.

Исчезли ухабы и рытвины. Патимов вскинул голову и замер, не веря своим глазам."

"Из темноты прямо перед ним выступал огромный каменный круг, как бы разбитый на множество отдельных частей. За кругом возвышалось несколько древних языческих идолов. Сам Николай находился на одной из плит, составляющих гигантский фрагмент этого самого круга. Его поверхность зияла большими дырами, напоминающими воронки.

Сзади раздался дикий рев, от которого у Патимова волосы встали дыбом.