Восход луны

Он устал и намучился, так что сильные снадобья ему сейчас ни к чему.

Коршун с откровенным презрением посмотрел на сестру, и Мотылинка снова испуганно потупилась. Не говоря ни слова, Коршун повернулся и начал подниматься по склону. Невидимка пошла за ним, бережно поддерживая Камышонка. Черный оруженосец все еще дрожал, но шел вполне уверенно, и вскоре густые заросли камыша скрыли всех троих от глаз оставшихся на берегу учениц.

Листвичка с невольной завистью провожала их глазами, любуясь лоснящейся шерстью и сильными мускулами речных котов.

Даже промокший Камышонок выглядел здоровым и сытым. Что и говорить, Речное племя, единственное во всем лесу, не испытывало недостатка в еде, а их территория не пострадала от разрушительной деятельности Двуногих.

Листвичка подавила подступающее раздражение и посмотрела на Мотылинку, которая по-прежнему не трогалась с места.

— Не отчаивайся, — великодушно сказала она. — Все обошлось. Камышонок будет здоров, вот увидишь!

— Ничего не обошлось! — резко обернулась к ней Мотылинка, и голос ее взлетел, превратившись в жалобный плач.

 — Я все испортила… Я упустила свой первый шанс доказать всем, что я настоящая целительница. Теперь все пропало.

— Все ошибаются, — попыталась успокоить ее Листвичка.

— Ты-то не ошиблась.

«Потому что мне помогли», — подумала про себя Листвичка. Ей очень хотелось рассказать подруге про Пестролистую, но она не имела права раскрывать такую важную тайну воительнице из чужого племени. Поэтому она промолчала, но про себя быстро поблагодарила давнюю подругу отца.

— Я могла помочь Камышонку, — с горечью продолжала Мотылинка. — Я знала все, что ты делала. Я сама давала тебе и твоей подруге листья тимьяна, когда за вами гнались воины Ветра, помнишь? Но сегодня… я вообще перестала соображать. Я просто перепугалась и ничего не смогла вспомнить.

— В следующий раз вспомнишь.

— Если он у меня будет, следующий раз! — воскликнула Мотылинка и свирепо рванула траву своими острыми, изогнутыми когтями. — Теперь Коршун расскажет всем, что от меня нет никакого толка, и Пачкун пожалеет о том, что взял меня в ученицы.

Меня никогда не будут уважать в племени, никогда!

— Разумеется, будут, — Листвичка подошла к подруге и зарылась носом в ее роскошную золотистую шерсть. — Очень скоро все забудут о сегодняшнем происшествии, вот увидишь.

Почему Мотылинка так уверена в том, что Коршун расскажет всему племени о ее неудаче? Слова подруги неприятно поразили Листвичку. Она ожидала от Коршуна большей преданности сестре.