Восхождение язычника 4

Хрерик же кивнул и ничего не ответил. Все-таки, видимо, встреча с бывшим вождем оставила свой след, да и не забыл он, как его выгнали, у нас же к нему относятся как к равному, да еще и ближником моим стал.

Мы потихоньку двигались вдоль реки, а народ продолжал обсуждать свои впечатления.

Прошли пару километров, и впереди замаячил причал, а за лесом, что был по левую руку, показались три холма, на вершине которых и расположились храмы богов.

Чем ближе мы подходили к причалам, тем больше народу вокруг становилось.

Храмовые воины лишь внимательно нас осмотрели, а мы вышли на дорожку и нырнули в лес.

Короткий путь, и мы подошли к священному роднику, который бил меж корней огромного дуба и был обложен деревянными брусочками, на которых вырезаны различные обереги. Рядом с дубом стоял огромный камень высотой под два метра, с выбитыми на нем символами.

Я поклонился дубу и роднику с камнем, а следом за мной повторили и остальные мои люди.

— Это священный родник, — начал я рассказывать, повторяя слово в слово то, что слышал от своего прадеда, — тот, кто из него изопьет, тому не смогут из подземного царства зло причинить, и в укреплении духа телесного вода также помогает.

Парни вслушивались в мои слова и с интересом поглядывали на родник.

Я первым опустился к нему и, набрав воды в руки, сложенные лодочкой, испил и поднялся, освобождая место. Каждый из моих ближников испил из родника, даже Харальд, что вроде как почитал других богов.

Потом мы направились на вершину одного из холмов к главному храму Триглава.

Пройдя сквозь арки, которые были завешены тканью синего цвета,мы оказались на территории храма.

Триглав возвышался на помосте, как и в прошлый раз, глаза на всех трех головах были закрыты позолоченной тканью.

Неожиданно раздался зычный голос жреца в белых одеждах.

Я склонил голову перед идолом Триглава. Выпрямившись, подошел к куче из злата и серебра, что лежала в ногах идола.

Я развязал свой кошель, выудил оттуда одну золотую монету, нагнувшись, аккуратно положил на кучу свое подношение и отошел.

Каждый и моих ближников сделал подношение, кто-то, как и я, монету, а вот Гостивит выделился, сорвал с пояса нож и положил его в кучу.

Немного простояв, наслаждаясь тишиной, мы направились в город. По которому немного побродили, наблюдая за местной жизнью, и вернулись в корчму.

В которой уже начали собираться мои люди.