Восхождение язычника 4

А если использовать яд? Мысль хорошая, вот только недавно Добрыню отравили, и, если поймают, уж точно прилетит по самое не балуй, да и я в ядах откровенно не разбираюсь.

Размышляя о способе устранения, неожиданно вспомнил случай, о котором мне рассказывал сосед, его сына как-то сзади шилом ткнули. Да так ткнули, что он и не заметил, и не почувствовал, лишь вечером пошел в туалет, упал на пороге и пошевелиться не мог, только орал. Если бы скорая вовремя не приехала, парень долго и не прожил бы, а на месте ранения была лишь кровавая точка, которую сразу и не приметишь, а главное, она и не болела.

Такую колотую рану местные не смогут ни понять, ни вылечить, а значит, и спасти Людевита не сумеют, да и не рана это от ножа, можно будет провернуть незаметно.

Вот только мне нельзя самому это провернуть, я в городе примелькался так, что наверняка узнают. Значит, надо поручить кому-то другому, кто сможет и не так известен в городе, вот только кому? Здесь встает вопрос, кто согласится и будет молчать, да еще и сумеет такое провернуть.

Гостивит, Дален, Могута, начали мелькать имена в голове, и каждого я примеривал на роль убийцы и почти сразу отметал — не смогут, не потянут. Вот честный бой, когда грудь в грудь, — пожалуйста, а в таком деле и напортачить могут. Говша, да, пожалуй, сможет, но как-то его впутывать в это дело не хочется. Путята, точно, он сможет такое провернуть, хитрован тот еще. Надо будет с ним переговорить.

Зайдя в ворота своей усадьбы, я сразу нашел Филиппа, ведь он хотел переговорить насчет моей женщины.

— Филипп, так что насчет Божены-то?

Он сначала немного помялся, а после заговорил:

— Уйми ее, Яромир, она над холопами измывается, я по-другому сказать и не могу, за любой малейший проступок голодом морит, а тут один об камень косу погнул, так она его избить повелела, а после три дня на воде держать, он чуть и не помер.

Вот те раз, я аж опешил от подобного.

— К Фоме и Ефиму пристает и говорит, что делать, будто они холопы, даже Венетию приказывать пыталась, — с эмоциями произнес Филипп.

— А что Венетий? — с улыбкой спросил я.

— Назвал ее глупой курицей, что не понимает, что делает, в общем, поругался.

— К тебе она тоже подходила? — уточнил я.

На что Филипп просто кивнул.

— Понял, спасибо, друг, разберусь и угомоню, — хлопнул я его по плечу.

Вправду, выходит, глупая курица, сама же холопкой была недавно, а сейчас что, власть почувствовала, тоже мне, нашлась Салтычиха.