Восхождение язычника 4

Ты тогда очередную кружку опростал, а после как хлопнул по столу и произнес: «Жалко животину, и вообще, у каждого русского должен быть свой ездовой медведь», — ну и выкупил медведя за семь золотых.

— Однако, — только и смог я выдавить из себя.

— А как это, ездовой медведь, и кто такие русские? — с интересом спросила сестра, не отводя от меня взгляда.

— Русские — это мы, нас так ромеи называют, и то море, которое мы называем Греческое, так ромеи его зовут Русским и, стало быть, всех нас. А ездового медведя я тебе покажу потом, — медленно протянул я, разглядывая храпящего медведя.

Это был не взрослый медведь, а скорее подросток, не те стати.

— А, ну понятно, ты есть будешь, или остальных подождем? — поинтересовалась сестра.

— Подождем, когда остальные встанут, ты чего так рано? — спросил я, выпуская из объятий.

— Крист, как выпьет, храпеть начинает под утро, аж невмоготу, — поделилась со мной сконфуженно сестра.

На что я лишь хмыкнул и посоветовал:

— А ты его толкай, пусть на другой бок переворачивается.

— Поможет? — с сомнением она взглянула на меня.

— Должно, — пожал я плечами.

Тем временем Потапыч заворочался с бока на бок, а после сел, оглядываясь. Его взгляд задержался на мне, и мне показалось, что на меня он смотрит с опаской.

— Ар-р-р, — то ли засопел, то ли заревел медведь.

— Ой, — пискнула сестра и спряталась за мной.

— Не бойся, я же рядом, на стол накладывай давай, — со смешком произнес я.

И направился к Потапычу, который продолжал коситься на меня и, когда я подошел, повернулся ко мне своей мохнатой жопой и попытался удрать, но от меня просто так не уйти.

Я в два шага оказался рядом с ним, а следующим шагом встал напротив и присел на корточки.

— Уа-а, уар-р, — засопел медведь, с испугом отпрянув от меня.

Это как же я вчера его достал, что он так на меня реагирует, подумал я, протянув к нему руку и выпуская силу жизни, в тот же момент на моей ладони заплясало маленькое зеленое пламя, и медведь с интересом на него покосился, перестав от меня убегать.

— Не боись, косолапый, Яромир тебя не обидит, — попытался придать своему голосу успокаивающие нотки. Другой же рукой я начал наглаживать лобастую голову Потапыча. — И что же мне с тобой делать, дружок? — начал я рассуждать вслух. — Скоморохам уже не вернешь, явно еще вчера из города сбежали, ухватив такой куш.