Восхождение язычника 4

— Интересно ты рассказал, — медленно проговорил старшина, — вот только понять не могу твой интерес, ведь опасность это для нашего града, ты-то здесь при чем? — и Кукуй внимательно на меня посмотрел.

— Мой интерес прост, — хмыкнул я. — Как и говорил, я уже сталкивался с этими тварями, и они убили моего товарища, тех мы лишили живота, но я все равно пылаю местью. Да и слова мудреца забыть не могу, а именно, что этих тварей нужно уничтожать всегда и при каждом случае, не давая им расплодиться. К тому же у меня есть люди с Ладоги, у них тут родичи.

Если через пару лет этих тварей станет настолько много, что они смогут справиться с Ладогой, то устоит ли Новгород, в котором я сейчас обосновался?

На мои слова Кукуй дернулся и чуть ли не прорычал:

— Не смогут какие-то лесные твари город взять.

— Возможно, — я поднял ладони, — но только сколько людей пострадает, а твари вновь отойдут в лес, расплодятся и вернутся, а сколько людей будет в городе к тому моменту, чтобы его защитить? Так что пока эти твари малым числом, их нужно уничтожить.

За помощью я к тебе пришел, Кукуй, за людьми. У меня людей немного, так что со всеми я могу и не сладить, разбегутся.

Кукуй вновь молчал и смотрел на меня из-под насупленных бровей, я не отводил взгляда и смотрел на него прямо. Пару мгновений мы бодались взглядами.

— Хорошо, я помогу. Завтра вечером приходи, — произнес Кукуй.

Когда я начал подниматься из-за стола, он посмотрел на охотника, которого я захватил с собой, и проговорил:

— Каврук, это же ты выследил этих гоблинов?

Дождавшись кивка от охотника, Кукуй продолжил:

— Задержись тогда, поспрошать хочу насчет того, что ты видел.

И охотник сел на лавку, туда, где мгновение назад сидел я.

Распрощавшись с Кукуем, я отпустил Путяту к родителям до завтрашнего вечера, остальной компанией мы двинулись на пристань.

По дороге нам попался один из перекрестков, на котором стояла старушка, вся скрючившаяся и кривая, как палка, на которую она опиралась.

Проходя рядом с ней, меня обдало жаром, по телу пробежали мурашки, а после будто под кожу засунули иголки.

— Бр-р, — дернулся я всем телом и глянул этой бабке в глаза.

Вместо нормальных человеческих глаз у нее были темные провалы, в которых плескалась словно сама тьма.

Я мигнул и дернул непроизвольно головой, когда открыл глаза, вновь посмотрел на бабку, и уже никакой тьмы в ее глазах не было, обычные старческие глаза, выцветшие.

— Привидится же, — прошептал я и скосил взгляд на идущего рядом Могуту.