Восхождение язычника 4

Бесполезно, ничего не получалось.

«Чертовы маги, чертовы гоблины, твари, собаки сутулые, ненавижу», — билось у меня в голове. Сколько бы я ни ярился, это было без толку, и мое тело и тела моих бойцов были обездвижены магией гоблинов.

Тем временем гоблины, что приблизились к Провиту, с каждой секундой становились все смелее.

— Агрх, рыгхе, грах, — доносилось до меня рычание этих зеленокожих ублюдков. Один из них, что, видать, был посмелее, вплотную подскочил к Провиту, дотронулся до него своей лапой и тут же отскочил обратно.

Мне хотелось завыть при виде этой картины, но, к сожалению, я ничего сделать был не способен.

— Грах, — раздался радостный рык, и гоблины накинулись на лежащего Провита, нанося по нему удары, и по земле потекла людская кровь.

Пара секунд, и расправа была закончена, тело Провита превратилось в кровавую отбивную.

Сука, он даже ни защититься, ни закричать не был способен.

— Ауа, — победно взвыла пятерка гоблинов, потрясая своим окровавленным оружием, к ним присоединились и остальные, подхватывая их победный клич.

Одна из тварей нагнулась к телу Провита, оторвала от него окровавленный шмат мяса и тут же засунула его себе в пасть, зачавкав, что-то урча. Вслед за ней и остальные не преминули оторвать себе по куску, начав тут же поедать.

Остальные гоблины, что не принимали участия в убийстве моего бойца, начали сбиваться в кучки по пять-семь особей и уже смело двинули вперед, к следующей жертве.

Да что это за проклятая магия такая, взвыл я про себя, не должна она так долго держаться, а если ее действие недолгое, надо только продержаться.

Я глянул на четверку колдунов, что так же стояли возле своей норы и молча взирали на происходящее, не опуская палки, и, судя по всему, торопить своих соплеменников они не намерены, значит, время у них есть, и его хватит, чтобы эти зеленокожие уродцы со всеми смогли разобраться.

Голова начала побаливать от вариантов, которые я перебирал и откидывал за невозможностью.

Применить силу воздуха? Ага, два раза, рунной магией ведь я не владею, а мои руки смотрят куда угодно, только не на гоблинов, чтоб они все провалились, чтоб их разорвало, чтоб их черти сношали в аду без передыха. Говорил мне Венетий, учись, а я только и отвечал: некогда, потом.