Восхождение язычника 5 (СИ)

Бойня, иного слова я не мог подобрать, глядя на эту картину.

Мой взгляд просто прикипел к своему бронированному клину, тяжелая пехота как она есть.

Могута не стеснялся и применял магию, да и от моих ближников иногда летели заклинания из артефактных колец.

Глядя на эту картину, я понял, что единственным, что могло бы противостоять моей тяжелой пехоте, была конница. Либо тяжелая, которая могла бы попытаться смять моих бойцов, вот только и на это можно было бы ответить магией, сметая уже ее, а после растаптывая.

С легкой конницей было бы сложнее, в особенности если бы она была вооружена луками или на крайняк дротиками. Издали осыпали стрелами и отступили, и так каждый раз, ведь не угонишься за ними на своих двоих, да еще и в тяжелых доспехах.

Надо бы свою конницу заводить для прикрытия пехоты, да и вообще конница дело полезное и нужное. Потом можно будет, конечно, подумать и об отряде копейщиков с длинными копьями, но это потом.

Глядя на работу клина, я понял, что их надо разделять, а то очень уж он у меня большой и вытянутый получился, все-таки почти четыреста бойцов в нем.

Да и видно, Могута уже устает, тяжело стоять на острие клина, да и доспехи тяжелы, в них долго не побегаешь. Мне легче стоять, я поддерживаю себя силой жизни. Хм, надо бы сделать еще пару десятков артефактов с силой жизни, ведь ими можно не только лечить раны, но и восстанавливать собственные силы, а в долгом бою это самое оно.

Многие враги пытались сдаться в плен, бросали оружие и падали ниц. Кому-то везло, и он оставался жив, а кому-то нет, и он попадал под клыки оборотней.

Минут двадцать понадобилось, чтобы полностью расправиться с врагами и подавить любое сопротивление.

— Мда уж, — только и пробормотал я себе под нос и обернулся к рядом стоящему Малому Вепрю, который сиял словно начищенная монета и с любовью смотрел на трупы чуди.

«Для кого-то горе, а для кого-то миг счастья»,— мелькнуло у меня в голове, и я двинулся в сторону города, где при моем приближении распахнули ворота и оттуда вывалился Филипп во главе стражи.

— Вот это побоище, — протянул Филипп, обозревая раскинувшуюся картину.

— И не поспоришь, — хмыкнул я. — Я, конечно, знал, что они нам не соперники. Но чтобы так!

— Это да, — кивнул Филипп.

— Варешь и ты Первун, бегите к гостям торговым, да к Ружеце отведите, пусть раненых посмотрят, а новгородцы вам помогут.

— Все исполним, князь, — первым прореагировал Варешь и побежал к причалу.

— Кня-язь, — ему вслед протянул Филипп.