Восхождение язычника 5 (СИ)

Брыня хотел меня перебить и даже открыл рот, но я поднял руку и продолжил: — Так мало того, эти земли своими считают еще и эсты. Даже грабить как-то приходили немалым числом, вот только большинство их здесь осталось, под этими самыми стенами, остальные убегли, видимо, тоже хотели урок с меня стребовать, — оскалившись, хмыкнул я. — Не вышло! — Я отпил медовухи и, глянув на насупившегося Брыню, продолжил: — Теперь и ты пришёл со словом посадника псковского, да еще и о князе киевском говоришь.

Брыня же хмурился при моих словах, судя по всему, он не знал, что сказать.

— Вот как разберетесь между собой, кому я должен платить и чьи эти земли, так и приходите, я уплачу урок, — добил его. Мне даже скрип зубов послышался.

Я нагнулся к Кастору и шепнул на ухо, чтобы он подготовил небольшие подарки для псковского посадника из привезенных трофеев, украшения из янтаря и сам янтарь, и Кастор покинул нас.

Дальнейший разговор с Брыней не клеился, он был задумчив и отвечал невпопад.

Спустя десяток минут появился Кастор, держа в руках три небольших мешочка, в каждом было не больше килограмма.

— Прошу, Брыня, передай мои дары уважаемому Наговиту от всего сердца. — И Кастор передал их Брыне. — А также низкий поклон.

— Я передам, можешь не сомневаться, Яромир, и подарки, и слова твои, — с каменным лицом произнес Брыня, поклонившись, кликнул своих людей и направился в сторону ворот.

— Может, зря ты эти подарки сделал, — вдруг произнес Филипп не очень уверенно. — Как насмешка смотрится!

— Ничего, утрутся, — оскалился я. — Вряд ли посадник поведет людей на меня, у него нет их столько под рукой. А Брыня прекрасно рассмотрел и укрепление, и число воев у меня. Да и добрая торговля со мной ему выгодна, но ты прав, поостережемся в ближайшее время, не стоит на торгах в Пскове появляться, только если всей толпой идти.

— Тогда нам торг в Изборске придется вести, — задумчиво пробормотал Кастор.

— Ты прав. Мой друг, ты прав. Ладно, рассказывайте, как вы тут без меня? — произнес я, вновь усевшись за стол.

Парни и начали рассказывать. В общем, все тихо и спокойно, разве что Купава все же побил монашка, а после по всему городищу гонял, хлеща прутом, дескать тот совращает молодые умы своей христианской верой.