Восхождение Примарха 2 (СИ)

Рабочий день сократим до восьми часов, но введём три производственные смены, чтобы задействовать оборудование как можно более эффективно.

Седые брови старика приподнялись.

— А вот это уже интересно, — проговорил он. — На такие условия, полагаю, некоторые согласятся.

— Это только начало, — горячо заверил я. — У меня тут тридцать девять пунктов, и это только первый этап.

— Отпуска будут за ваш счёт? — ухмыльнулся старик.

— А как же? Более того, чем больше стаж работника, тем длиннее ему будет полагаться отпуск.

Старик достал из нагрудного кармана очки, аккуратно разложил дужки, надел прибор и принялся изучать мою программу. По ходу чтения он хмыкал, эгекал и иначе выражал свои эмоции.

— Что ж, — проговорил он, убирая обратно в карман очки и возвращая мне бумаги. — Если сдержишь слово и всё будет, как ты говоришь, то людей отсюда палками придётся выгонять.

— Зачем же палками? — усмехнулся я.

— Так то хорошим. А на такие условия, знаешь, сколько халявщиков сбежится? Лисой тебе петь будут, что они — самые лучшие, а на деле — тьфу!

От меня не укрылось, что Михалыч не плюнул по-настоящему. Он уважал свой труд, и это в нём меня подкупало.

А ещё он очень любил свой цех. И завод.

— Михалыч, — сказал я ему, присаживаясь рядом. — А вы же знаете, сколько и чего тут по оборудованию надо? Не в цеху, вообще на заводе? Как процессы организовать правильно? Каких людей лучше не брать?

— Ну ориентируюсь малёх, — ответил он с застенчивой улыбкой, полагая, что знает, куда я веду.

— Не совсем, — ответил я. — Предлагаю разделить полномочия. Я буду отвечать за исполнение своей программы, за исправность оборудования и своевременную доставку необходимых материалов. А вы за людей и грамотное устройство производственного процесса. В качестве, скажем, исполнительного директора? Естественно, одного я вас не брошу и дам кого-нибудь в помощь.

Михалыч смотрел на меня столь ошарашенным взглядом, что я на несколько мгновений испугался за его сердце. Он вскочил со стула, выпрямился, став, словно жердь. В глазах снова проступили слёзы, но на этот раз совсем не горькие.

— Да как же ж это… — тихо проговорил он, сминая в руках форменную кепку. — Конечно, смогу. Я же тут всё знаю… и всех.