Восхождение Примарха 2 (СИ)

— На вашем месте сложно было сдержаться, — спокойно проговорил Ван Ли. — Поверь, девяносто девять из ста сделали бы то же самое. Я о другом. Какую ошибку вы допустили? Я подскажу. Оставили след. Сегодня будем учиться концентрировать удары так, чтобы не оставлять следов и не быть пойманной с поличным.

— Класс, — потёрла руки сестра.

Я же сосредоточился на потоках ветра. Тут их было множество. У каждого своя индивидуальная паутинка. Но они меня особо не заботили. Сегодня мне было важно другое. Повернуть поток против течения? Это, конечно, интересно, но…

Мне вспомнилось, как тянул магию изо всего Антонио Сан-Донато.

В отличие от обычных снов, этот никуда не делся, не растворился. Я снова мог увидеть его в мельчайших подробностях, если закрывал глаза и представлял себе средневековый замок.

«А что, если… — подумал я. — Попробовать самому преобразовать эфир в магию воздуха? И столкнуть его с теми потоками, что уже есть?»

Я потянулся к эфиру, принял его… А что дальше? Как сделать линзу или щит я знал.

Как сделать зеркало тоже. А вот, как преобразовать? Что нужно сделать?

Решив пойти опытным путём, я одновременно с притягиванием эфира пустил по магическим каналам энергию воздуха. Я думал, что эфир сможет обучиться тому, как должен выглядеть. Я представлял его потоком ветра, дующего навстречу бризу. Я пытался сделать его воздухом, но у меня ничего не получалось.

Промучившись почти час, я без сил рухнул на холодный песок. И только сейчас заметил, что с балкона усадьбы на меня, не отрываясь, смотрит бабушка.

— Сумела уладить всё побыстрее, — ворковала она, когда нам принесли ужин. — Меня все поняли. Не каждый день внуки приезжают. Особенно, впервые за столько лет. А вы интересно тренируетесь, — она сделала паузу и едва заметно поклонилась Ван Ли; тот сделал ответный жест. — Ну рассказывайте, что привело вас ко мне?

— Да там сложная история… — начал было я, одновременно с этим соображая, как бы подать всё более деликатно.

— Да чего там сложного? — всплеснула руками сестра.

 — Отец привёл домой куклу напомаженную, а та решила, что теперь может нами распоряжаться, как своей помадой. Ну я её и долбанула… молнией… для острастки.

Карина затихла, а бабушка, которую так язык не поворачивался назвать, искренне рассмеялась.

— Я узнаю в тебе свою Джулию, — сказала она, широко улыбаясь. — Такая же была бескомпромиссная. И красивая.

— Изабелла Марковна, — обратился я к бабушке.

— Зовите меня просто Беллой, — попросила она.