Он отстранился для того, чтобы пройтись мягкими ласками по её шее, от чего она буквально поджала пальчики ног, а её бёдра задрожали… и Эрика могла поклясться, что ощутила остриё на своей коже. Мысль, что это мог быть клык — да ладно, что ещё, он же не держал зубами перочинный ножик? — заставила её выгнуться ему навстречу, и когда она грудями прижалась к его торсу, Бальтазар застонал.
Какой это был звук. Она ощутила его всем телом.
Прежде чем она осознала, что творит, её руки скользнули к полотенцу, и, блин, оно слетело так, словно держалось на тонкой ниточке.
Бальтазар отбросил его на пол… И, о, Боже, она ощутила жар его эрекции.
Он был охрененно большим.
Между ними пылала страсть, их тела волнообразно двигались в унисон, как преамбула к тому, что вскоре произойдёт. И это было приятно. Как это было приятно…
Пока Эрика не почувствовала его руку на подоле своей футболки.
Бальтазар провёл ладонью по её талии, и тепло его руки не выбило из неё дух лишь потому, что она ожидала это прикосновение. Но оно заставило её оторваться от его члена.
Она не хотела, чтобы он видел её шрамы.
Не потому что смущалась или стыдилась их. Она не хотела, чтобы это волшебное мгновение разбилось из-за дерьма из её прошлого: он точно начнёт спрашивать про них, и ей придётся объясниться, потом он посмотрит на неё так же, как смотрят всё люди, со скорбью и жалостью на лице.
И резко всё снова станет крутиться вокруг того, что произошло с ней и её семьёй в ту судьбоносную ночь, и это волшебное электрическое мгновение заберут у неё.
Она устала от того, что её лишают нормальных вещей вроде секса ради удовольствия. Нормальной работы без заморочек. Праздной жизни без угрозы стать главной героиней документального фильма, повествующего о трагедии её семьи.
— Можно оставить футболку? — спросила Эрика хрипло, накрыв его руку своей и останавливая.
Он поднял голову от её шеи. Что-то мелькнуло на его лице, словно он не понимал, что в ней изменилось, почему она не хотела, чтобы он видел её груди, ласкал и целовал их.
Но потом он кивнул.
— Конечно. Ты хочешь выключить свет?
Бальтазар выглядел обеспокоенным, словно был готов сделать всё, чтобы она чувствовала себя комфортно.
Забавно, как от таких простых вещей ощущаешь, что тебя любят и ценят.
Она погладила его лицо и пару раз моргнула.
— Нет, я хочу видеть тебя.
На его лицо вернулась дерзкая сексуальная улыбка.
— Хорошо. Я хочу, чтобы ты на меня смотрела.
И на этой ноте он откинулся назад, поднимая свой вес с неё.
