Как можно было сотворить такое? Если та тупая сука так отчаянно хотела выбраться отсюда, спровоцировав пожарную сигнализацию, она могла поджечь пиджак от «Бальман». Костюм «Шанель». Платье «Эскада». Но неееет, из всех полок с одеждой, туфлями и ботинками, и — алло! — другого легко воспламеняемого дерьма вроде простыней, подушек, гребанного каталога из «Сакс», ради всего святого… женщина выбрала гималайского крокодила. Инкрустированного бриллиантами. С парным браслетом.
Этот кожаный мешок выбрал самую дорогую, самую редкую и самую желанную в мире сумку, чтобы выбраться из параллельного измерения.
Мэй будто знала, что делать. А это не так.
Девина спалила то дерьмовое ранчо, но этого было недостаточно. А потом вампирша умудрилась ускользнуть со своим бессмертным любовником в счастливое радужное будущее.
Кто мог подумать, что Сэвидж окажется бессмертным? Равноценно тому, что домохозяйка откроет в себе способность жать от груди две тонны.
И что в конечном итоге получила Девина? Не настоящую любовь, нет, скорее прожаренную до неузнаваемости «Биркин» и сейчас — ПМС… без критических дней.
Посмотрев на пол под своими «Лабутенами», Девина задумалась, а не стоит ли похоронить останки сумочки? Учитывая, как развивается эта ночь, и то, что ее неспящий вампир предал ее с человечкой, разве может произойти что-то хуже? К тому же, разве ее терапевт не говорила, что скорбь — неотъемлемая стадия принятия потери? Словно расчленяя смерть на части, ты кусочек за кусочком прорабатываешь пережитый ужас?
Боже… эта «Биркин» была такой идеальной.
По крайней мере, бриллианты все еще сверкали.
Сняв обгоревшую сумку со стенда, Девина нежно прижала ее к груди, закрывая глаза. Когда потекли слезы, она представила человеческого терапевта, которая всегда носила одежду землистого цвета, сливающуюся с ее коричневым диваном.
Проживай свои чувства, Девина. Больше от тебя ничего не требуется.
— Я пытаюсь…
Ситуация с Балзом сильно задела ее, жалила сама мысль, что парень, с которым она трахалась, втюрился в другую.
Хуже чем сейчас она точно не будет себя чувствовать.
Собравшись с духом, Девина создала гробик детского размера и усилием мысли подняла крышку. Блестящая коробка бело-кремового цвета с атласной обивкой внутри, казалось, служила достойной усыпальницей для кремово-коричнево-серой кожи гималайского крокодила.
Чувствуя обреченность, Девина поместила «Биркин» внутрь, укладывая ручки на своеобразную подушку.
