К тому же это связано с работой… ведь так?
Запуская просмотр видео, Эрика подалась ближе к экрану, устраиваясь удобнее в кресле… и да, вот она, запись со скрытой камеры внутри грязного трейлера, потрепанная мебель в пятнах, повсюду одежда и атрибуты нарко-жизни, раковина, заваленная тарелками, возле такой же заставленной столешницы.
Прямо напротив камеры на петлях висела дверь, и Эрика погладила свое горло, вспоминая каждую деталь, начиная с царапин вокруг ручки до вмятины на металлической панели.
Боже, она просмотрела видео столько раз, что могла начать обратный отчет до момента, когда мышь проскочить по грязному подоконнику над раковиной.
— Три… два… один…
Вот она. И вот оно.
Прямо перед тем, как открылась дверь, Эрика задержала дыхание, но не как тогда, когда стояла над телом шестнадцатилетней девочки, убившей себя. Нет, сейчас у нее сперло дух как это бывает на «американских горках» в парке аттракционов, особенное покалывание, предшествующее всплеску восторга, который накрывает на нужной высоте…
А вот и он.
Мужчине, открывшему разбитую дверь трейлера, было не место в этой дыре наркоторговца. Он был мощно сложен, а не истощен наркотиками, черная одежда на нем — чистая и хорошо сидела. Он также не производил впечатление одуревшего от кайфа. Нет, мужчина излучал полный контроль над ситуацией, словно был здесь хозяином… ну или, по крайней мере, испытывал полное безразличие к тому, что могло произойти, и кто мог на него наехать.
Скрытая доминантность была чертовски сексуальна.
— Ага, а еще он — преступник, — напомнила она себе.
Подавшись еще ближе к экрану, Эрика сосредоточилась на его лице… и не потому, что пыталась вспомнить его по предыдущим делам. В действительности, на него совсем ничего не было. Система распознавания лиц не нашла на него ничего ни в одной базе данных. Поэтому Эрика смотрела на него не для того, что вычислить… а просто потому, что он был чересчур красив для преступника, с резкими чертами лица, глубоко посаженными и очень умными глазами, а его губы…
Она оборвала эти мысли.
И отказывалась думать, откуда в ее голове желание оценить губы подозреваемого в таком ключе, будто они могли оказаться на обнаженной коже.
На ее обнаженной коже.
Да, большое жирное «НЕТ». Ради всего святого, она ведь не живет в романе Джеки Коллинз.
— Я сошла с ума.
