Воспоминания о счастье

Он был мужчиной, который уверенно шел по жизни, занимался бизнесом, водил чудесный автомобиль. Утонченным, уверенным в себе, опытным мужчиной.

Опытным.

Невольно взгляд ее упал на губы мужчины.

Четко очерченные, подвижные.

Искушенные.

Софи ощутила жар во всем теле. Он знает, как свести девушку с ума поцелуем…

Отец что-то сказал, и Софи заставила себя прислушаться.

— Ты будешь апельсиновый сок, как обычно, дорогая?

Эдвард Грантон направлялся к бару с напитками, расположенному у противоположной стены.

— О, думаю, сегодня я выпью немного «Беллини», хорошо, папочка? — Софи сразу же пожалела, что произнесла слово «папочка».

Подобное обращение делает меня похожей на маленькую девочку.

Она не желала выглядеть ребенком в глазах Никоса.

Отец остановился у бара:

— Софи, милая, у нас нет открытой бутылки шампанского, и я не хотел бы открывать новую из-за одного бокала. Выбери что-нибудь другое.

Софи растерялась, но быстро взяла себя в руки. Она взглянула на Никоса Казандроса и заметила, что на его лице снова застыло отстраненное выражение.

— А что вы пьете, мистер Казандрос? — с легким придыханием спросила она.

Софи увидела, как изменилось его лицо, когда с него исчезло прежнее безучастное выражение.

— Никос, — мягко поправил он ее, как будто они были одни в комнате. — Если я должен называть тебя Софи.

Легкая улыбка тронула уголки его губ.

— Я пью сухой мартини. Это… приобретенная привычка.

— Софи, поверь, тебе не понравится этот напиток, — произнес Эдвард Грантон.

— Сладкий мартини может быть очень приятным на вкус, — возразил Никос.

Она улыбнулась:

— Отлично! Я хочу попробовать сладкий мартини, папочка!

О черт, она снова произнесла слово «папочка». Взгляд ее метнулся к Никосу — он рассматривал ее лицо. Нет, даже больше чем лицо.

Его взгляд прошелся по ее телу, и Софи поняла, что не зря столько времени провела перед зеркалом.

Персиковое платье было одним из ее любимых. Цвет его просто изумительно гармонировал с оттенком ее кожи и волос, а материал был настолько легким, что эффектно обрамлял ее фигуру, изящно очерчивая силуэт.

Сейчас, когда Никос Казандрос окинул опытным взглядом ее фигуру — скольких женщин он вот так рассматривал, решая, подходят ли они ему или нет? — она знала: то, что он видел перед собой, ему определенно нравилось.

Очень нравилось.

Софи улыбнулась со смешанным чувством радости и облегчения.

Я хочу ему понравиться.

Он был столь далек от нее.