Он помнил, как наклонился, поднял камень и…
8
Пустошь – 12:55
…бросил в воду, разъяренный и сбитый с толку.
– И куда, на хрен, она пошла? – спросил он, развернувшись к Виктору.
Виктор покачал головой:
– Не знаю. У тебя кровь.
Генри посмотрел вниз, увидел темное пятно, размером с четвертак, на промежности джинсов. Резкая боль ушла, низ живота едва заметно ныл, но трусы становились маловаты и уже жали. Яйца распухали. Вновь он почувствовал нарастающую злость, будто узловатая веревка стянула сердце. Это сделала девчонка.
– Где она? – прошипел Генри, глядя на Виктора.
– Не знаю, – ответил Виктор лишенным эмоций голосом, с отсутствующим видом, будто загипнотизированный или получивший солнечный удар. – Убежала, наверное. Она уже могла добраться до Олд-Кейп.
– Туда она не пошла, – возразил Генри. – Она прячется. У них есть какое-то место, и она там прячется. Может, это не шалаш на дереве. Может, что-то еще.
– Что?
– Я… не… знаю! – проорал Генри, и Виктор отпрянул.
Генри стоял в Кендускиге, оглядываясь, холодная вода, бурля, перетекала через его сапоги.
Его взгляд остановился на бетонном цилиндре, возвышающемся над насыпью в двадцати футах ниже по течению – насосной станции. Генри вышел из воды и направился к цилиндру. Кожа на лице, казалось, натянулась, глаза широко раскрылись, чтобы видеть больше и лучше. И он буквально почувствовал, как короткие волосики в ушах зашевелились, пришли в движение, словно водоросли под приливной волной.
Низкое гудение доносилось из насосной станции, и он видел трубу, которая выходила из насыпи и заканчивалась над Кендускигом.
Поток густой жижи вытекал из трубы в воду.
Он наклонился над железной решеткой, накрывающей цилиндр.
– Генри? – нервно спросил Виктор. – Генри? Что ты делаешь?
Генри не потрудился ответить. Одним глазом приник к круглой дыре в решетке, но не увидел ничего, кроме черноты. Приложил к дыре ухо.
– Жди…
Голос приплыл к нему из черных глубин, и Генри почувствовал, как внутри у него все похолодело, вены и артерии превратились в ледяные трубки.
Но вместе с этими ощущениями пришло и почти незнакомое чувство: любовь. Его глаза раскрылись еще шире. Глупая улыбка растянула губы. Тот же голос, что и с луны. Только теперь Оно оказалось внизу, на насосной станции… внизу, в канализационных тоннелях.
– Жди… наблюдай…
Он ждал, но больше ему ничего не сказали – только мерно гудели насосы. Он вернулся к Виктору, который настороженно поглядывал на него. Ничего ему не сказал, позвал Рыгало.
