Что-то читалось во взгляде единственного мертвого глаза. Упрек? Злость? Что-то еще?
«За рулем этого автомобиля мертвый мальчишка».
Генри посмотрел на свою руку и увидел на коже огромные мурашки. Быстро отхлебнул из бутылки. Пошло легче, тепло стало расходиться по телу.
«Плимут» спустился с холма Подъем-в-милю, выкатился на кольцевую развязку, по которой транспорт двигался против часовой стрелки… только в этот ночной час никакого транспорта не было. Все светофоры мигали желтым, заливая световыми импульсами темные близлежащие дома и пустынные улицы.
Стояла такая тишина, что Генри слышал, как щелкают реле в каждом светофоре… или ему только казалось, что он слышит?
– Я никогда не собирался бросить тебя там в тот день, Рыгало, – сказал Генри. – Я хочу сказать… ну, ты понимаешь… если у тебя возникали такие мысли.
Вновь заскрипели мертвые сухожилия. Опять Рыгало посмотрел на него запавшим глазом. Губы растянулись в жуткой усмешке, обнажившей черно-зеленые десны, на которых разросся свой сад плесени.
«И что означает эта усмешка? – спросил себя Генри, когда автомобиль скользил по Главной улице мимо Универмага Фриза на одной стороне и кинотеатра «Аладдин» и закусочной «У Нэна» на другой. – Прощающая усмешка? Усмешка давнего друга? Или усмешка, которая говорит: «Я разберусь с тобой, Генри. Я разберусь с тобой за то, что в тот день ты бросил меня и Вика!» Что это за усмешка?»
– Ты должен понимать, как все тогда было, – начал Генри и замолчал. Как тогда было? В голове у него все смешалось, словно элементы картинки-головоломки, которые только что вывалили на один из этих говенных карточных столов в комнате отдыха в «Джунипер-Хилл».
Как было в точности? Они крались за жирдяем и сучкой до Канзас-стрит, затаились в кустах, наблюдая, как те поднимаются по склону наверх. Если бы они скрылись из виду, то он с Виктором и Рыгало бросились бы за ними: двое лучше, чем ни одного, а с остальными можно разобраться и позже.
Но они не скрылись. Просто привалились к ограждению, разговаривали, смотрели на улицу.
Время от времени поглядывали вниз, на Пустошь, но Генри и его дружки из кустов не высовывались.
Небо, помнил Генри, постепенно темнело – с запада наплывали облака. Воздух густел. Собирался дождь.
И что произошло потом? Что?..
Костлявая когтистая рука сомкнулась на предплечье Генри, и он вскрикнул. Он уплывал в ватную серость, но ужасное прикосновение Рыгало и боль, от крика пронзившая кинжалом живот, вернули его обратно.
