– Укусил меня! Этот членосос меня укусил!
– Да, и как хорошо, что весной я сделал прививку от столбняка! – крикнул ему Ричи.
– Забрасываем их камнями! – бушевал Генри. – Забрасываем! Отправим их в каменный век, вышибем им мозги!
Вниз вновь полетели камни. Но мальчишки успели ретироваться в трубу. Только руку Майка задел маленький камушек, и он, морщась, прижимал ее к телу, выжидая, пока уйдет боль.
– Патовая ситуация, – прокомментировал Бен. – Они не могут спуститься, мы не можем подняться.
– Мы и не до-олжны здесь подниматься, – ответил Билл, – и в‐вы все это знаете.
Кое-кому хо-очется, чтобы мы во‐ообще не поднялись на по-оверхность.
Они смотрели на него. В глазах застыли боль и испуг. Никто ничего не сказал.
До них долетел голос Генри, ярость в нем маскировалась под насмешку:
– Эй, мы можем просидеть здесь весь день.
Беверли отвернулась и смотрела в глубины подводящей трубы. Свет с удалением от шахты быстро мерк, и многого она разглядеть не могла. Видела только бетонный тоннель, нижнюю треть которого заполняла бегущая вода.
Она обратила внимание, что уровень воды теперь выше в цилиндре, в который они спустились. И поняла почему: насос не работал, так что в Кендускиг сливалась только часть воды. Она чувствовала, как клаустрофобия сжимает горло, как кожа покрывается мурашками. Если вода поднимется высоко, они утонут.
– Билл, мы должны туда идти?
Он пожал плечами, сказав этим все. Да, должны; что еще им оставалось? Погибнуть от рук Генри, Виктора и Рыгало в Пустоши? Или от чьих-то еще – возможно, куда более страшных – в городе? Она очень хорошо поняла его мысль – никакого заикания в этом пожатии плеч не было.
Лучше им самим прийти к Оно. Вытащить из логова, вызвать на решающий поединок, как в вестерне. Более честно. Более смело.
– Как назывался тот ритуал, о котором ты нам говорил, Большой Билл? Из библиотечной книжки?
– Чу-Чу-Чудь. – Билл улыбнулся.
– Чудь, – повторил Ричи. – Ты кусаешь язык Оно, и Оно кусает твой, так?
– Та-а-ак.
– А потом вы рассказываете анекдоты.
Билл кивнул.
– Забавно. – Ричи смотрел в черную трубу. – Не могу вспомнить ни одного.
– Я тоже, – признался Бен. Страх тяжело навалился ему на грудь, душил. Он чувствовал: если бы не спокойствие и уверенность Билла… и не присутствие Беверли, он бы сел в воду и разрыдался, как младенец… или просто сошел с ума. Но он точно знал, что скорее умрет, чем покажет Беверли, как он напуган.
– Ты знаешь, куда идет труба? – спросил Стэн Билла.
Билл покачал головой.
