– Довольно трепа, милая девушка. Это нападение, и, судя по тому, как выглядит мистер Хэнлон, к восходу солнца оно может стать убийством. Я снова вас спрашиваю: кто вы и что об этом знаете?
Закрыв глаза, изо всех сил сжимая руку Билла, Бев задала очередные вопросы:
– Он может умереть? Вы это говорите не только для того, чтобы напугать меня? Он действительно может умереть? Пожалуйста, скажите мне.
– Он очень тяжело ранен. И если это не пугало вас раньше, то должно напугать теперь. А теперь я хочу знать, кто вы и почему…
Словно со стороны она наблюдала, как ее правая рука рассекает воздух, возвращая трубку на рычаг.
Она посмотрела на Генри и дернулась, как от пощечины, нанесенной ледяной рукой. Один глаз Генри закрылся. Из другого, выбитого, что-то сочилось.
Казалось, Генри ей подмигивал.
4
Ричи звонил в больницу. Билл повел Беверли к кровати, где она села рядом с Эдди, уставившись в никуда. Подумала, что заплачет, но слезы не пришли. В тот момент ей хотелось только одного – чтобы кто-нибудь прикрыл Генри Бауэрса.
Этот подмигивающий взгляд действовал ей на нервы.
Ричи в мгновение ока превратился в корреспондента «Дерри ньюс». Как стало известно в редакции, на мистера Майкла Хэнлона, старшего библиотекаря, совершено нападение, когда он задержался по работе в библиотеке. Больница может что-то сообщить о состоянии мистера Хэнлона?
Ричи слушал, кивая.
– Я понимаю, мистер Керпаскян… Через «а»?.. Да-да… Хорошо. Вы?..
Он слушал, настолько войдя в роль, что пальцем начал что-то записывать в воображаемый блокнот.
– А-га… а-га… да. Я понимаю. Что ж, как и обычно в таких случаях, мы процитируем вас, сославшись на «источник». Потом, позже, мы сможем… а-га… точно! – Ричи рассмеялся, смахнув со лба пот. Снова принялся слушать. – Хорошо, мистер Керпаскян. Да, я… да, я записал, Ка-Е-Эр-Пэ-А-Эс-Ка-Я-Эн, точно! Чешский еврей? Правда? Это… это крайне необычно. Да, обязательно. Доброй ночи. Спасибо вам.
Он положил трубку и закрыл глаза.
– Господи! – хрипло выкрикнул он. – Господи! Господи! Господи! – Замахнулся, чтобы сбросить телефонный аппарат со стола, потом просто опустил руку.
Снял очки, протер стекла полой пижамы. – Он жив, но состояние очень тяжелое. Генри исполосовал его ножом, как рождественскую индейку. Один удар задел бедренную артерию. Майк потерял всю кровь, которую может потерять человек и при этом остаться в живых. Ему удалось перетянуть ногу неким подобием жгута, иначе он бы умер до того, как его нашли.
Беверли заплакала. Она плакала, как ребенок.
