Обойдемся без радио, согласны?
Никто не ответил. Уличные фонари освещали бледное, застывшее, задумчивое лицо Билла, а когда на западе вновь загремел гром, они все это услышали.
6
В Пустоши
Тот же мост."
"Ричи припарковался рядом с ним, они вылезли из лимузина, подошли к ограждению – тому же ограждению – и посмотрели вниз.
Та же Пустошь.
Казалось, она нисколько не изменилась за прошедшие двадцать семь лет; для Билла эстакада автомагистрали (единственный новый элемент) выглядела нереальной, такой же эфемерной, как комбинированный кадр, снятый по способу дорисовки, или рирпроекция 142 в кино.
Корявые маленькие деревья и кусты поблескивали в обволакивающем их тумане, и Билл подумал: «Наверное, мы подразумеваем именно это, когда говорим о живучести памяти, это или что-то подобное, нечто такое, что мы видим в нужное время и под нужным углом, образ, который дает эмоциям такой же импульс, как реактивный двигатель. Ты видишь этот образ так ясно, будто все, произошедшее в этом временном промежутке, уносит в сторону.
Если желание замыкает круг между тем, что есть, и тем, что хочется, тогда круг этот замкнулся».
– По-ошли, – скомандовал Билл и полез через ограждение. Они последовали за ним вниз по склону. Из-под ног сыпалась земля и камешки. Когда они добрались до самого низа, Билл автоматически глянул под мост, чтобы убедиться, на месте ли Сильвер, а потом мысленно рассмеялся. Сильвер стоял у стены в гараже Майка. Сильверу, похоже, роли в этой пьесе не досталось, хотя это казалось очень даже странным, учитывая его столь неожиданное появление.
– О-о-отведи нас ту-у-уда! – Билл повернулся к Бену.
Бен посмотрел на него, и Билл прочитал мысль в его глазах: «Прошло двадцать семь лет, Билл, прикинь», – но затем Бен кивнул и направился в подлесок.
Тропинка – их тропинка – давно заросла, так что им пришлось продираться сквозь заросли терновника, других колючих кустов и дикой гортензии, аромат которой просто удушал. Вокруг сонно стрекотали цикады, изредка им попадались светлячки, первые гости на сладком празднике лета.
Билл полагал, что дети по-прежнему играли в Пустоши, но прокладывали свои пути и тайные тропы.
Они вышли на поляну, где построили клубный дом, – теперь поляна исчезла, заросла кустами и виргинскими соснами с тусклыми иголками.
– Смотрите, – прошептал Бен и пересек поляну (в их памяти она оставалась на прежнем месте, на нее только наложили еще одну рирпроекцию). Он наклонился, за что-то дернул.
