– И я знаю, – спокойным голосом проговорил Билл, глядя в испуганное, с широко раскрытыми глазами лицо Ричи, и улыбнулся. – «Дизель». Как насчет того, чтобы вспомнить все?
– Билл, что случилось? – прошептал Ричи.
Билл закричал. Вырвал спички из руки Беверли, зажег одну, вырвал сумочку у Бена.
– Билл, господи, что…
Он расстегнул молнию, перевернул сумочку. И в вываливающемся содержимом было так много от Одры, что больше он не закричал только по одной причине: разум отключился. Среди бумажных салфеток, пластинок жевательной резинки, косметики он увидел жестяную коробочку мятных пластинок «Алтоидс»… и украшенную драгоценными камнями пудреницу, которую ей подарил Фредди Файрстоун после того, как она подписала контракт на съемки в фильме «Комната на чердаке».
– Моя же-е-ена там, внизу. – Он упал на колени и начал запихивать вещи обратно в сумочку. Отбросил несуществующие волосы со лба, даже не подумав об этом.
– Твоя жена? Одра? – изумленно спросила Беверли. У нее округлились глаза.
– Ее су-умочка.
Ее ве-ещи.
– Господи, Билл, – пробормотал Ричи. – Быть такого не можешь, ты знаешь…
Он нашел ее бумажник из крокодиловой кожи. Открыл, поднял. Ричи зажег еще спичку и взглянул на лицо, которое видел в пяти или шести фильмах. Фотография на выданном в штате Калифорния водительском удостоверении не поражала качеством исполнения, но выглядела вполне убедительно.
– Но Ге-Ге-Генри мертв, и Виктор, и Рыгало… кто мог утащить ее туда? – Билл поднялся, оглядел всех лихорадочно блестящими глазами.
– Кто мог?
Бен положил руку ему на плечо.
– Судя по всему, нам лучше спуститься вниз и выяснить, так?
Билл уставился на него, словно не понимая, кто перед ним, а потом глаза его прояснились.
– Да. Э-Э-Эдди?
– Билл, я тебе очень сочувствую.
– Сможешь забраться на меня?
– Однажды смог."
"Билл наклонился, и Эдди обвил ему шею здоровой рукой. Бен и Ричи подняли его, чтобы он смог обхватить ногами талию Билла. И когда Билл перебросил ногу через край бетонного цилиндра, Бен увидел, что глаза Эдди крепко закрыты… и на мгновение услышал, как ломится сквозь заросли самая отвратительная кавалерия этого мира.
Он повернулся, ожидая увидеть всю троицу, выходящую из кустов и тумана, но услышал лишь треск бамбука, росшего в четверти мили или около того, вызванный поднявшимся ветром. Их давние враги ушли навсегда.
Билл, держась руками за неровный, шероховатый край бетонного цилиндра, начал осторожно спускаться, переступая со скобы на скобу.
