До него меньше полумили, если только тоннель куда-нибудь не свернет. Сейчас мы, думаю, под холмом Подъем-в-милю. Но, Билл…
Спичка обожгла пальцы Билла, и ему пришлось ее бросить. Они вновь оказались в темноте. Кто-то – Билл подумал, что Беверли, – вздохнул. Но прежде чем спичка погасла, Билл заметил тревогу на лице Эдди.
– Ч-что? Ч-что та-акое?
– Говоря, что мы под холмом Подъем-в-милю, я имел в виду, что мы действительно под холмом. Мы уже долго идем вниз. Никто так глубоко канализационные трубы не прокладывает.
Тоннель на такой глубине называется шахтой.
– И как глубоко, по-твоему, мы забрались, Эдди? – спросил Ричи.
– На четверть мили, – ответил Эдди. – Может, больше.
– Господи Иисусе, – вырвалось у Беверли.
– В любом случае это не канализационные трубы, – подал голос Стэн, стоявший сзади. – Это можно определить по запаху. Он мерзкий, но это не канализационный запах.
– Я бы предпочел канализационный, – признался Бен. – А этот похож…
Крик донесся до них из трубы, по которой они недавно ползли.
Волосы у Билла на затылке встали дыбом. Все семеро сбились в кучку, ухватившись друг за друга.
– …доберемся до вас, сучьи дети. Мы доберемся до ва-а-а-а-а…
– Генри, – выдохнул Эдди. – Господи, он все еще идет за нами.
– Меня это не удивляет, – ответил Ричи. – Некоторые люди слишком глупы, чтобы вовремя остановиться.
Они слышали доносящееся издалека тяжелое дыхание, скрип сапог, шелест одежды.
– …а-а-а-а-с.
– По-ошли, – скомандовал Билл.
Они двинулись по тоннелю, на этот раз колонной по двое, за исключением Майка, который ее замыкал: Билл и Эдди, Ричи и Бев, Бен и Стэн.
– Ка-ак да-алеко, по-о-твоему, Ге-енри?
– Трудно сказать, Большой Билл, – ответил Эдди. – Из-за эха не определишь. – Он понизил голос. – Ты видел груду костей?
– Да. – И Билл перешел на шепот.
– У него пояс с инструментами. Я думаю, это один из рабочих департамента утилизации стоков.
– Я то-оже та-ак по-одумал.
– И как долго?.
.
– Я не з-знаю, – ответил Билл, и Эдди здоровой рукой сжал руку Билла.
Минут через пятнадцать они услышали, как в темноте что-то к ним приближается.
Ричи остановился, заледенев от пяток до макушки. Внезапно он вновь стал трехлеткой. Прислушивался к этому хлюпающему, шуршащему движению – все ближе и ближе, ближе – и шелестящим, как от ветра в листве, звукам, он знал, что они увидят еще до того, как Билл зажег спичку.
– Глаз! – закричал он.
