Я н-не мо-огу е-его у-у-увидеть!
– Ричи! – крикнул Бен и потряс его. – Ричи, очнись! Очнись, черт тебя побери! – Слова наползали друг на друга, голос задрожал. – РИЧИ, ТЫ ОЧНЕШЬСЯ, ТВОЮ МАТЬ?
Из темноты раздался сонный, раздраженный, глуховатый голос:
– Хорошо, Стог. Хорошо. Не нужны нам никакие блинские купоны…
– Ричи! – взревел Билл. – Ричи, с тобой все в порядке?
– Сука отбросила меня, – ответил Ричи все тем же усталым голосом только что проснувшегося человека. – Я обо что-то сильно ударился. Это все… это все, что я помню.
Где Бевви?
– Там же, – ответил Бен и быстро рассказал им о яйцах. – Я раздавил больше сотни. Думаю, все.
– Молю Бога, чтобы все, – сказал Ричи. По голосу чувствовалось, что он приходит в себя. – Опусти меня на землю, Большой Билл. Я смогу идти… Шум воды стал громче?
– Да, – ответил Билл. Все трое стояли в темноте, держась за руки. – Как твоя голова?
– Чертовски болит. Что случилось после того, как я отключился?
Билл рассказал им все, что мог заставить себя рассказать."
"– И Оно мертво.
– В голосе Ричи слышалось изумление. – Ты уверен, Билл?
– Да, – ответил Билл. – На этот раз я действительно у-у-уверен.
– Слава богу, – выдохнул Ричи. – Придержи меня, Билл, я сейчас блевану.
Билл придержал, Ричи блеванул, и они двинулись в обратный путь. То и дело ноги Билла отбрасывали в темноту что-то округлое. Осколки скорлупы яиц Паучихи, которые раздавил Бен, предположил он, и по телу его пробежала дрожь. Свидетельство того, что идут они в правильном направлении. И он радовался, что разбитые яйца сокрыты темнотой.
– Беверли! – прокричал Бен. – Беверли!
– Я здесь…
Ее ответный крик едва донесся до них, почти заглушенный рокотом воды. Они двинулись дальше, снова и снова зовя ее, ориентируясь по ее крикам.
Когда они наконец добрались до Беверли, Билл спросил, нет ли у нее спичек. Она вложила их ему в руку. Билл зажег одну и увидел их призрачные лица. Бен одной рукой обнимал Ричи, у которого подгибались колени, а из правого виска сочилась кровь. Беверли сидела, положив голову Эдди себе на колени.
Повернувшись в другую сторону, он увидел лежащую на каменном полу Одру: ноги вытянуты, лицо смотрит в другую сторону. От паутинной упряжи практически ничего не осталось.
Спичка обожгла пальцы, и Биллу пришлось бросить ее. В темноте он неправильно рассчитал расстояние, споткнулся об Одру, едва не упал.
– Одра! Одра, ты ме-еня с-слышишь?
Он сунул руку ей под спину, усадил. Потом его рука нырнула под гриву волос, пальцы он прижал к шее.
