Восстающая из пепла

Поспешно ссыпала прах на широкую тарелку, поставила её на пол. Седрик говорил, что, когда подросток не может возродиться из пепла после сожжения, взрослые присоединяют свой пепел к его, чтобы помочь возродиться.

Я сбросила с себя одежду. Активировала полную защиту комнаты. Потом закрыла глаза и попыталась отрешиться от всего. Я взрослый феникс. Чтобы переродиться, мне не обязательно умирать, достаточно просто пожелать. И я тянулась к своему внутреннему пламени. Вскоре уже не ощущала своего тела. Прошло не меньше часа, прежде чем мне удалось найти свою внутреннюю суть.

Внутренним взором смотрела на поникшую птицу с бледными перьями.

– Столько времени я думала, что человек, – тянулась к птице. Внутренне ощущала её грусть, боль и одиночество. Было невероятно больно от осознания, что это я виновна в этих чувствах. Столько времени удерживала её, хоть и бессознательно. Всё не могла окончательно принять тот факт, что я не человек. Феникс взглянула с надеждой. – Отвергала тебя. Но теперь понимаю, что мы должны быть едины, – феникс выпрямился, потянулся ко мне навстречу.

Стоило коснуться его обжигающих крыльев, как мое тело объяло пламя. В этом пламени я сжигала прошлые предрассудки и принимала свою суть. Тело осыпалось прахом поверх праха матери. И тогда я почувствовала её.

– Малышка, – донесся до меня до боли знакомый голос. Я чувствовала, что она тянется ко мне. Тянулась к ней на встречу, но что-то стояло между нами, мешало ей возродиться. Я ярилась, билась о невидимые стены. И тогда я увидела, что нам мешает.

Печать сдерживала внутреннюю суть матери. Она не давала ей колдовать раньше, а сейчас не позволяла возродиться. Вглядывалась в структуру печати и не могла соотнести ее ни с чем знакомым.

– Я освобожу тебя! – прокричала матери, надеясь, что она услышит меня. Я воспарила, ударилась об потолок, рухнула на пол и вновь взлетела. Еще один ощутимый удар о потолок заставил опомниться, осторожно опустилась на пол. Я уже была не я. Вместо рук я видела золотисто-красные крылья. Когтистые лапы оставляли глубокие борозды на полу.

Уже спокойно подошла к окну, клювом открыла его и выпорхнула наружу. Ветер подхватил меня, понес ввысь.

Отдалась полету, почти не задумываясь о том, куда лечу. Крылья несли меня вперед, и я радовалась своему первому полету. Чувства обострились. И я спикировала вниз к лесу, когда заметила свою добычу. У лани, что остановилась у водопоя, не было и шанса. Острый клюв распорол её нежное горло, пока когти удерживали добычу.