Восстание

Я в Иркутск к отцу пробрался…

Некоторое время оба молчали, потом Никита сказал:

— Андрюша, ты уж теперь меня не бросай… Давай вместе… Может быть, вдвоем-то скорее своих разыщем. Всех нас разбросало, опять собираться нужно…

— Да ты уже своих разыскал. Чем тебе Ксенья и Кирилл не свои? Вот все вместе и решим, что тебе делать.

Никита помолчал и вдруг спросил:

— А Ксенью ты хорошо знаешь? Кто она?

— Как же мне ее не знать — Николая Коптякова сестра. Вместе здесь они жили… И об отце ее слышал.

— Сестра Николая Коптякова? — повторил Никита, пристально глядя на Силова. — А она знает?

В дверях показались Лукин и Ксенья. Лукин был одет теперь в черные брюки навыпуск и в глухую тужурку, такую, какие носили семинаристы и чиновники телеграфного ведомства.

Ксенья сняла с плеча Лукина приставшую пушинку и сказала:

— Для вас, Никита, тоже на кухне все приготовлено. Если хотите, сейчас можете переодеться.

Лукин вдруг заторопился.

— Вот что, товарищи, — сказал он. — Я сейчас вас оставлю, а вы до моего возвращения никуда не расходитесь. Приду — потолкуем, что нам дальше делать.

— К Платону? — спросил Андрей.

— К Платону. Ксенья его предупредила, и он меня ждет. Только вы, товарищи, никто никуда…

— А ты надолго? — спросил Силов.

— Да нет, скоро вернусь.

Лукин, не прощаясь, вышел из комнаты. Ксенья проводила его и вернулась в столовую.

— Назначение пошел получать, не терпится, — сказал Андрей.

— Да, — сказала Ксенья. — Утром чуть свет меня к Платону отправил.

От Платона Михайловича Лукин не возвращался долго, и Ксенья не отходила от окна. Никита видел, что ей немалых трудов стоило скрыть беспокойство. Все больше хмурился и Силов. Он то ходил из угла в угол комнаты, то присаживался на диван, но тотчас же снова вставал.

Никита, переодетый в черную куртку железнодорожного рабочего, сидел на диване и, украдкой поглядывая на Ксенью, рассказывал Андрею о своей службе в «наполеонах» и о побеге из военного городка.

Силов слушал невнимательно и был рассеян.

— Давно бы ему время вернуться, — вдруг сказал он и посмотрел на Ксенью так, будто они только что говорили о Лукине.

Ксенья даже не повернула головы и продолжала смотреть в окно.

Никите хотелось успокоить Ксенью, ободрить ее, но он молчал, не имея никакого представления о том, кто такой Платон и куда ушел Лукин.