Восстание

«Почему она нахмурилась, когда я заговорил о Берестневе, — думал Василий. — Наверное, она знает что-то о нем, но молчит… Почему она отказалась взять меня с собой?»

На улице ветер рябил лужи. В окне противоположной избушки за мутными стеклами рдела герань.

«А что, если Павла здесь нет, — думал Василий. — Что, если его здесь нет…»

В чужом городе без Берестнева для Нагих все становилось сложным и трудным. Денег, подаренных теткой Марфой и вырученных от продажи лодки на Стрелке, оставалось немного. Нужно было приниматься за работу, но могла ли послужить для заводской конторы документом старая справка о льготе, выданная воинским начальником на имя Михаила Федотова?

Плеск воды за дверью оторвал Василия от его тревожных мыслей.

Самовар исходил паром, выбрасывая крупные брызги воды. На полу растекалась широкая лужа.

Василий поспешно снял трубу и накрыл жаровню колпачком. Вода в самоваре перестала бурлить, и заглушенные угли запели комариным писком.

Нагих поискал глазами на полу тряпку, чтобы подтереть лужу, но тряпки нигде видно не было.

Вскоре на улице он увидел возвращающуюся Василису. Однако теперь она шла не одна. С ней была какая-то высокая молодая женщина. Лица женщины Нагих не разглядел. Не доходя до дома, она простилась с Василисой и повернула к площади.

Василий видел, как, подобрав подол, женщина перебегала через дорогу. Она бежала так быстро и легко, что ноги ее едва касались земли и грязь не пачкала ботинок.

Нагих хотел подойти к другому окну и посмотреть, куда так спешит эта молодая женщина, но услыхал на ступеньках крыльца шаги старой Василисы и пошел встретить ее.

— Пока чай пить будем, нам все справки, все новости принесут, — сказала Василиса, входя в кухню. — Все разузнать обещались.

— Та женщина, с которой вы по улице шли? — спросил Василий.

— Не женщина она — девка, — сказала Василиса и недовольно взглянула на Нагих.

— Высокая такая… В платке пуховом и куртка короткая? — спросил Василий.

— Уже все приметил… В окно, что ли, глядел?

— Вас у окна поджидал.

Василиса поставила палку в угол, повесила на гвоздь пальто и, увидав под самоваром лужу, сердито покачала головой.

— Или без рук, ишь чо наделал, с самоваром не управился… Герой!

Голос у Василисы был низкий, грубый, почти мужской, Говорила она медленно, разделяя слова, будто наперед взвешивала каждое.

— Задумался я, — сказал Василий. — Не заметил, как он и закипел.