Восстание

— Пропуск на выход? — спросил дежурный.

— Да, — рассеянно сказал Нагих и протянул дежурному пропуск, полученный при входе в штаб.

Дежурный взял пропуск и сделал на нем пометку на право выхода.

— Теперь можете ехать обратно в дивизию.

— Хорошо, — сказал Василий. — Но, товарищ дежурный, кто это? Как его фамилия?

— Как фамилия комиссара?

— У которого я был наверху.

Дежурный поднял брови и посмотрел на Василия так, будто не понимал его слов.

— Вы не знали, с кем вы говорите?

— Это военный комиссар штаба?

— Да нет же, это народный комиссар.

Это товарищ Сталин. Вместе с товарищем Дзержинским они посланы сюда товарищем Лениным, чтобы расследовать причины пермской неудачи… — Дежурный осекся и поправился: — Чтобы помочь остановить наступление белых.

— Товарищ Сталин? Послан сюда товарищем Лениным?

Не разумом, а скорее чувством Василий понял, что здесь, в штабе 3-й армии, происходит что-то такое важное и такое большое, что неизбежно должно будет отразиться не только на судьбе фронта, но и на судьбе всего народа.

— Значит, это товарищ Сталин… Послан сюда Лениным…

Нагих взял у дежурного пропуск и вышел из штаба.

«Он послан сюда Лениным… — мысленно повторял Василий и вдруг приостановился. — Он спрашивал меня о дороге в тыл белых… Он хочет послать туда опытных подпольщиков большевиков. Они придут в Сибирь посланцами Ленина и принесут ленинское слово. Вокруг них объединятся все оставшиеся в Сибири большевики, все честные люди, весь народ…»

И вдруг этими будущими большевиками представились Василию: и Егор Матвеевич на берегу серебряной Ангары, и Наталья у дерева перед заводской площадью, и Василиса Петровна, бросившаяся в колонну заключенных, и человек в кавалерийском тулупчике, которому девушки устраивали побег…

«Как я мог не увидеть их?»

Порыв ветра рванул полы полушубка.

В воздухе уже мелькали белые хлопья начинающейся метели. Они падали все гуще, сливались в сплошные косые нити, и за ними едва различимы становились дома и длинные глухие заборы. Ветер нес навстречу Василию клубы снега и рвал полы полушубка. Лицо стало мокрым от тающих снежинок.

Накренившись вперед, как бы плечом напирая на ветер, и упрямо нагнув голову, Нагих шел против метели и широко размахивал руками, улыбаясь, как человек во хмелю.

Ему сейчас были любы и ветер, и снег, бьющий в горячее лицо.