Восстание

Надзиратель круто повернулся к ней.

Толстуха усмехнулась.

— А ничего не говорю, про театр вспомнила…

— Я вот тебе вспомню, — набросился на нее надзиратель. — Так вспомню, что мать свою забудешь… Почему рукавиц не шила?

— Никто не шил, и я не шила, разве мне больше других надо…

— Ты о себе говори, другие сами за себя ответят, — крикнул надзиратель.

— Мне о себе говорить нечего, я работать здесь не нанималась. — Толстуха усмехнулась. — Малокровная я, мне дохтара запретили…

— Малокровная… — буркнул надзиратель.

— Со своей бабы сгоняй, — сказала толстуха. — А меня оставь… Чего пристал? Сгонялку-то для себя побереги, может, пригодится, а меня не пужай… Идол…

— Что? Что? — Надзиратель прищурил левый глаз, глядел на толстуху так, будто прицеливался. — Что ты сказала?

— А ничего, проехало…

— Идол, говоришь, — едва не шепотом сказал надзиратель. — Идол… За такие слова ответишь… А ну, собирайся… Идем…

— Куда? — равнодушно спросила толстуха.

— Собирайся, — с угрозой повторил надзиратель.

— Некого мне собирать, — сказала толстуха. — Сундуков с собой не прихватила… Разве вшей ваших собрать, так они все при мне. Идем — прогуляемся…

Она нехотя встала, накинула на плечи пальто и пошла к дверям.

Надзиратель пропустил ее в коридор, вышел сам и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Опять в замочной скважине щелкнул ключ.

Ворох лоскутов остался на столе.

— Лоскуты-то забыл, или еще вернется? — послышался негромкий голос из дальнего угла.

— Еще вернется, — сказала женщина, лежащая неподалеку от Натальи. — Придет…

Камера заговорила, и нары ожили. Шорох, шепот, приглушенные голоса — все это смешалось в протяжный неясный гул.

Наталья прислушивалась к гулу камеры, стараясь понять, о чем говорят женщины, но улавливала только случайные слова и отрывки недосказанных фраз.

— Тюремщик… В карцер… Лоскуты… Толстуха… Отвечать будем…

Ольга Владимировна подошла к Наталье и села рядом с ней на краю нар.

— Куда он увел ее? В карцер? — спросила Наталья.

— Не знаю, — сказала Ольга Владимировна.

— Не на допрос же? Не может же она за всех отвечать…

— Не знаю, — сказала Ольга Владимировна. — Может быть, и на допрос. Нехорошо это, что он ее с собой увел, не верю я ей…

— Выдаст? — шепотом спросила Наталья.