Восстание

Он ощущал и тревогу за уходящих в бой, и желание быть сейчас вместе с ними, и радость от сознания, что свершается именно то, о чем он думал все эти дни, чего ждал и в свершение чего не верил. Он смотрел на проходящих мимо партизан, в темноте не различая их лиц, но зная, что все они сейчас испытывают ту же, что и он, предбоевую тревогу и ту же, что и он, радость.

Конный взвод покинул опустевшую прогалину последним. До тракта шли лесом и коней вели в поводу. И только на тракте Гурулев скомандовал: «Садись!»

Ехали по трое, так же молча, как шли пехотинцы цепочкой.

Здесь, на открытом тракте, после леса казалось светлее, хотя звезды уже начинали меркнуть. Никита ехал в первом ряду и все время перед собой видел широкую спину Гурулева, ведущего колонну, и рядом с Гурулевым крестьянина-проводника. Они о чем-то тихо переговаривались, и Никита старался уловить смысл долетающих до него слов. Однако из разговора Гурулева с крестьянином Никита толком понять ничего не мог и безуспешно гадал о том, далеко ли позади осталась деревня и долго ли еще придется ехать по тракту до встречи с японцами.

Вдруг Гурулев круто повернул коня к темнеющему в стороне лесу и негромко сказал:

— Стой! Слезай! Партизаны спешились.

— Коноводы, лошадей в лес, — сказал Гурулев.

Никита передал поводья своей лошади коноводу и с грустью подумал, что и в самом деле в эту ночь разведчики не будут принимать участия в бою.

Когда коноводы увели лошадей с тракта, Гурулев собрал вокруг себя разведчиков и сказал:

— Здесь наша позиция — в засаде будем, — он говорил тихо, едва не шепотом, и все слушали его, затаив дыхание.

 — Если японцам помощь пойдет, здесь задержать должны, не допустить до деревни. Деревня недалеко, двух верст не будет… А коли японцы оттуда побегут, тоже перехватим. Тут тракт поворачивает, обстрел в обе стороны что надо. На самой кривине и заляжем.

Никита вгляделся в темноту и увидел, что сероватая полоса тракта, будто сломавшись, круто поворачивает к северу и что разведчики стоят на самом изломе.

— Пошли, — сказал Гурулев. — Ложись поплотней, да приноровься, чтобы врасплох не застали…

Он уложил разведчиков в частую цепь, приказав слушать и наблюдать, а сам вернулся на тракт. Никита видел, как Гурулев пошел в сторону деревни, и взглядом следил за ним, пока тот не скрылся в темноте.

Разведчики устроили снежные лунки недалеко от обочины тракта, на самой опушке подступившего леса, потом легли в них и притаились.