Восстание

Бумажник был здесь, и это немного успокоило его, как будто он снова взял свою судьбу в собственные руки. Преодолевая дрожь в пальцах, он достал бумажник и, раскрыв его, вынул из потайного карманчика белую капсулу величиной с маленький боб.

Но он не принял яда. Стоило ему только немного преодолеть страх, как у него снова появилась надежда.

«Нет, я бы знал, — думал он, глядя на белую капсулу. — Если бы они свергли Политцентр, я бы знал… Может быть, близко мои войска и они боятся, что я снова соединюсь с ними? Может быть, потому черемховские шахтеры и добились разрешения сопровождать мой вагон? Если бы войска вышли на железную дорогу, если бы я снова соединился с моими войсками… — Он покосился на окно.

Он бросил бумажник на стол, но белый боб оставил на ладони. Долго рассматривал его, близко поднеся к глазам, и хмурился. Потом осторожно завязал боб в кончик носового платка и спрятал глубоко в карман.

На станцию Иркутск эшелон № 52 прибыл днем, и денщик, как обычно, принес адмиралу в салон-вагон судки с офицерским обедом.

Колчак встретил его у двери.

— Унеси обратно, я не хочу… И сейчас же пошли ко мне дежурного офицера, понимаешь, дежурного по эшелону офицера.

— Так точно, понимаю, ваше превосходительство.

— Скажи: адмирал просил зайти немедленно.

— Слушаюсь, ваше превосходительство.

Денщик повернулся, чтобы идти, но Колчак задержал его.

— Постой, а они еще стоят?

— Кто, ваше превосходительство?

— Новые часовые в черных полушубках.

— Так точно, стоят, ваше превосходительство.

— Ну, иди… Скажи: адмирал просил зайти немедленно.

Денщик ушел. Колчак долго еще стоял у двери и отошел от нее только тогда, когда в тамбуре раздались шаги дежурного офицера.

Послышался стук в дверь. Колчак помедлил, пригладил волосы, потом сказал:

Он совсем овладел собой, приготовился держать себя в руках, что бы ни случилось, и даже нахмурился по-начальственному, когда в раскрывшейся двери увидел дежурного офицера.

— Вы просили меня зайти, господин адмирал? — спросил чех, со скрытым любопытством разглядывая бывшего правителя России.

— Да, — сказал Колчак. — Мне нужен конвой, чтобы выйти на станцию. У моего вагона стоят какие-то подозрительные часовые…

— Это черемховские шахтеры, — сказал чех. — Они потребовали, и им разрешили сопровождать ваш вагон…

Он говорил медленно, с излишней отчетливостью произнося каждое слово.

— Мне нужен конвой, — сказал Колчак.