Восстание

 — Распорядитесь…

Дежурный офицер замялся, потом плотно прикрыл дверь и подошел ближе к адмиралу.

— Вам не следует, господин адмирал, выходить из вашего вагона, — сказал он приглушенным голосом и покосился на окно.

— Это небезопасно. И на станции и в городе большое возмущение…

— Какое возмущение? — спросил Колчак, невольно тоже понизив голос.

— Черемховские шахтеры… местные рабочие, даже наши чешские солдаты… — Дежурный офицер говорил совсем тихо, едва не шепотом. — Я офицер и не имею права скрывать от вас… Они поддались агитации, там есть тоже свои большевики… Они могут не послушаться.

В городе и в предместьях идут рабочие митинги. Рабочие требуют вашего ареста и суда над вами… Вам нельзя сейчас показываться из вагона.

— Но я… Но я частное лицо… — сказал Колчак, глядя на чеха так, словно от того что-то зависело и стоило только все объяснить ему, как всякая угроза исчезнет. — Я еду за границу… Союзники и Политцентр мне гарантировали свободный выезд…

— Политцентр? Разве от него что-нибудь зависит? — Чех криво усмехнулся.

 — Это правительство без власти. Ему позволяют заседать в «Модерне», пока здесь войска союзников, но его никто не слушается… Городские рабочие называют его «центропупом» и смеются над ним. Они открыто говорят, что восставали совсем не для того, чтобы у власти очутился «центропуп». В Черемхове, в Жилкине, в Балаганске, в Усть-Куте, всюду вокруг Иркутска — Советская власть…

— Тем более мне нужно немедленно увидеть мистера Гарриса.

Вы знаете, генеральный консул Америки…

— Это невозможно. Мистер Гаррис уже уехал на восток, — сказал чех.

— Тогда Жанена… Генерала Жанена… Я напишу ему письмо. Вы помогите мне передать ему письмо…

— Жанен тоже уехал, — повторил чех.

— Значит, здесь никого?

— Только чешский представитель доктор Благож и генерал Сыровой.

Колчак, как бы в недоумении приподняв брови, глядел на чеха и молчал.

— Все иностранные представители уехали. Здесь только доктор Благож, но и он собирается уезжать, — сказал дежурный офицер.

— Только генерал Сыровой… — как бы в раздумье сказал Колчак. — Но он, наверное, имеет распоряжение относительно меня?

— Конечно, я тоже так думаю, — сказал дежурный офицер.

— Он должен знать, что мне гарантирована неприкосновенность и гарантирован свободный выезд за границу…

— Конечно, я тоже так думаю, — сказал дежурный офицер.

Колчак пристально посмотрел на чеха, потом поднял левую бровь и скосил глаз на окно.