Восстание

Писарь развернул длинный свиток бумаги и стал читать фамилии новобранцев.

Никита догадался, что прапорщик был приемщиком какой-то артиллерийской части и что приехал он за новобранцами, назначенными воинским начальником в эту часть.

Писарь читал дребезжащим тоненьким голосом дьячка и, произнося чью-нибудь фамилию, вытягивал шею и поднимал глаза кверху, будто отыскивал новобранца на потолке. Только услыхав раздавшееся в каком-нибудь конце казармы короткое «я», он снова опускал глаза к списку, делал в нем какую-то отметку карандашом и принимался читать дальше.

На освободившейся возле прапорщика площадке строились вызванные писарем новобранцы. Прапорщик беглым взглядом окидывал каждого, видимо, на глаз оценивая физические качества своих будущих солдат.

Никита слышал, как выкрикнули Лукина, видел, как тот безучастно и, казалось, совсем не заинтересованный тем, что с ним будут делать дальше, медленно пошел к строю. Он стал во вторую шеренгу, подальше от прапорщика, и, опустив голову, смотрел в пол.

Список подходил к концу, и Никита был уже уверен, что на этот раз его не вызовут служить в часть.

— Федотов, Никита Андреев, — выкрикнул в это время писарь.

Никита не сразу понял, что это вызывают его. Он еще не свыкся со своей новой фамилией.

— Федотов, Никита Андреев, — повторил громче писарь и огляделся кругом.

— Я, — поспешно ответил Никита и слез с нар, захватив свой азям и узелок с вещами.

— Глуховат? — насмешливо спросил прапорщик и сразу же ответил сам себе: — Ничего, артиллеристу неплохо — пушка меньше глушить будет.

Никита натянул на плечи азям и стал в строй. Он был сердит и, чтобы не видеть насмешливого прапорщика, смотрел на мутное окно, по которому, как слезы, катились частые капли дождя.

Вдруг Никита почувствовал, что кто-то толкнул его под локоть. Он повернул голову и рядом с собой увидел Лукина.

— Не зевай, Федотов, — шептал тот. — В армии зевать не полагается.

— Уйди ты к черту, — выругался Никита.

Лукин весело улыбнулся.

— Чего рассердился? Я тебе правильный совет даю, а ты сердишься. Коли мы земляками стали — терпи. Видишь, я к тебе с самого правого фланга пробрался, чтобы вместе быть. Надо, думаю, поближе к землячку держаться, как бы он снова не оплошал…

Писарь закончил перекличку и передал список прапорщику. Прапорщик пересчитал новобранцев (их оказалось пятьдесят человек), потом скомандовал: «На-пра-во! Шагом марш!» — и вывел команду на казарменный двор.