Восстание

Князь Кудашев упомянул и о центральных антибольшевистских организациях, тайно действующих в Москве и Петрограде: о «национальном центре», в котором объединились кадеты, торгово-промышленники и земцы, о «правом центре», созданном сторонниками монархии, об эсеровском «союзе возрождения», и утверждал, что Советская власть едва ли продержится еще три месяца. Недаром Ленин объявил «Социалистическое отечество в опасности» и призывал всех на защиту революции.

Считая себя уже командующим противосоветскими войсками в Маньчжурии, Колчак выехал в Харбин и принялся было спешно формировать белые отряды, но не поделил власти с атаманом Семеновым, рассорился с его советником, японским подполковником Куроки, и отправился с жалобой в Японию.

Однако в Токио приняли сторону Семенова и вежливо предложили адмиралу не возвращаться в Харбин, а отдохнуть на каком-нибудь японском курорте. Пришлось подчиниться. И вот тут, на курорте, к Колчаку приехал с визитом английский генерал Нокс…

«Обо всем было переговорено, все было обусловлено, — думал Колчак, сидя в кресле перед чайным столиком.

 — И вот теперь Гайда! Он хочет перейти на русскую службу… Ах, вот почему во Владивостоке чешские офицеры называли его карьеристом и человеком без родины. Он хочет стать главнокомандующим… Но это опасно… Он может сделаться несменяемым…»

За окном застучала по асфальту багажная тележка, где-то закричал маневровый паровоз.

Колчак поднялся с кресла и отдернул на окне легкую занавеску.

На освещенном солнцем асфальте перрона он увидел группу офицеров и среди них Гайду.

Высокий, остроносый, с узким лицом, Гайда сквозь запыленные стекла казался еще выше, еще тоньше, еще остроносее, чем был на самом деле. Щурясь от солнца и склонив голову к уху генерала в голубой с золотыми пуговицами шинели, он что-то шептал, косясь на окна салон-вагона.

Дождь продолжал моросить. В лужах вздувались мутные пузыри, лопались и опять вздувались.

— Невеселая штучка, — ворчал Лукин, шагая рядом с Никитой по грязной улице военного городка.

 — Ни тебе лесочка подходящего, ни строений хороших, и от города далеко… Пропадем мы с тобой тут, Никита…

Никита молчал, хмурился и недовольно смотрел по сторонам.

Военный городок был расположен на берегу Ангары. Длинные деревянные бараки и конюшни стояли вперемежку без всякого порядка. Видимо, здесь когда-то был летний лагерь, и теперь его наспех приспособили под зимние квартиры.