Восточная сказка

Вот только любые упоминания о родственниках вызывают во мне приступ паники. Видимо, не до конца затянулась рана, нанесенная мне отцом. Я будто снова вижу его, выбегающего из Питерского подъезда. И даже не знаю, чего больше хочется. Смеяться или плакать?

Первой разговор о моей родне заводит будущая свекровь. Высокая красивая женщина в ладно сидящих синих брючках и свободной белой блузке. Темные волосы аккуратно подстрижены, на лице минимум косметики. И мне поначалу кажется, что это старшая сестра Германа, а не мать.

- А твои родители, - с улыбкой спрашивает она. – Они собираются на свадьбу? Ты им сказала? Второе февраля уже скоро."

"- Нет, - коротко бросаю я, не в силах продолжать этот разговор.

- Как же так? – тонкие брови чуть взлетают вверх, а губы складываются бантиком.

Приходится объяснять. Врать я не умею. Поэтому даю уклончивый и очень правдоподобный ответ, заранее согласованный с Софьей.

- С отцом и мачехой я поссорилась. А родной матери никогда и не знала.

- А-а, - кивает понимающе Татьяна Дмитриевна и задает новый вопрос.

- Мачеха ждет ребенка. Накрутила отца против меня. Пришлось уехать, - замечаю осторожно. А сама прошу Аллаха, чтобы он прекратил этот допрос. Дал бы Татьяне новую заботу.

- Там, кажется, что-то пригорает на плите, - ведет носом вальяжный Владимир Андреевич, отец Германа.

Татьяна вскакивает и бежит на кухню. Оттуда слышатся ее охи и вздохи. А потом расстроенный голос.

- Фасоль сгорела! Я хотела сделать лобио по-грузински!

Чувствую, как рот наполняется слюной.

- Не велика потеря, - смеется Герман. – Главное, мясо, мам!

Теперь, когда мы возвращаемся в город, Лиманский бросает на меня беглый взгляд и замечает, не отвлекаясь от дороги.

- Мои не сильно на тебя давили?

- Нет, что ты! – мотаю я головой. – Мне очень понравились твои родители. Жаль, что не могу ответить взаимностью и познакомить со своей семьей.

- Там все так плохо? – осторожно спрашивает Герман, перестраиваясь в левый ряд. – Ну, козел, - бухтит себе под нос, обращаясь к подрезавшему его седану.

- С ними нельзя помириться, - вздыхаю я. – Больше всего боюсь их реакции. Они воспротивятся нашему браку и увезут меня обратно домой.

- А чем я их могу не устроить? – фыркает Лиманский, давя на клаксон. – Ну, ты посмотри на этого идиота! – рычит он.