Восточная сказка

– Я хочу возместить Амине причиненный ущерб и общаться с внучкой.

- Исключено, - резко роняет Лиманский.

- Как же так? – никак не может понять отец. – Если мы уладим конфликт…

- Не уладим.

- Почему?

- Ты меня бесишь.

- А какие гарантии, что ты не продашь мою собственность?

- Да никаких, - пожимает плечами Герман. – Просто молись каждый день.

- А если мне придется продать отель или заложить для кредита?"

"- Плати заранее мне половину стоимости, и я поставлю подпись. Это крупная сделка, и без согласия учредителей ее тебе не провернуть.

- А если…

- Все. Вечер вопросов и ответов окончен. Всего доброго, Мурат Аминович.

Герман первым поднимается с места. Молча проходит через кабинет и распахивает дверь.

Мурат, не поднимая головы, собирает в портфель какие-то бумаги и, как двоечник, плетется к выходу. Слабый человек. Страшный в своей подлости.

- Зря ты так… Он не простит, - шепчу, когда за Муратом закрывается дверь. Я не чувствую жалости к этому человеку.

- Он выполнит все мои условия. Наведет справки и поймет, что еще дешево отделался. Для него бизнес и бабки важнее. Да и я с него ничего не содрал. А стоило… Только из уважения к тебе, Алиненок.

Муж прижимает меня к себе, нежно целует в висок. А я на автомате вспоминаю тот самый момент, когда Герман назвал меня так в первый раз.

После свадебного застолья мы под утро возвращаемся домой. Нет, нормальные люди разошлись в полночь.

- О чем задумалась? – спрашивает меня Герман. – Жалко папочку?

- Нет, - мотаю я головой.  – Как после свадьбы мы оказались на Воробьевых горах, Герман?

- Так я тебя специально повез, - хмыкает муж. – Уж больно ты зажатая была. Вот мне и хотелось тебя расшевелить… Алиненок мой!

Наши лбы соприкасаются по привычке. Чувствую руку Лиманского на затылке, а потом его губы накрывают мои.

- Ты тогда сильно переполошилась, - смеется Герман. – Помню эти глаза по пять копеек!

- Ты тоже сдрейфил, - фыркаю я.

- Ну, может, и так, - улыбается Герман. – Я подумал, что вдруг слишком старый для тебя…

- А я боялась, что не подхожу тебе. Ты такой важный и красивый… А я – дикарка!

- Глупости, - вздыхает Лиманский. Обнимает меня и, прижав к дивану, начинает расстегивать мелкие пуговки на платье…

- Герман, - шепчу, убирая его руку. – Не сейчас. Настя еще не спит. Полный дом народа.