Одна Надя смотрела на Петра Григорьевича полными мольбы глазами и не проронила ни слова.
— Молчать! — Ерожин шмякнул кулаком по столу. Наступила тишина. Петр Григорьевич обвел глазами бледные, заплаканные лица женщин, изумленно смолкнувших Аксенова и Кроткина. Увидал, что оказался среди обиженных беспомощных детей. Петр Григорьевич понял только теперь, какое горе свалилось на семью его шефа. И осознал, что все надежды этих людей связаны с ним.
— Дамы и господам — начал Ерожин, — я сделаю все, что в моих силах, но вас попрошу взять себя в руки и спокойно изложить факты.
"
"Через полчаса Петр Григорьевич сумел выслушать всех по очереди и составить некоторое представление о случившемся. Теперь возникла необходимость ознакомиться с точкой зрения следствия. Ерожин позвонил замминистра и попросил принять его по срочному делу. Генерал уже был в курсе и дал согласие.
Петр Григорьевич отправился к нему на квартиру.
Грыжин принял Ерожина в халате.
Волосатые кривые ноги генерала комично ступали шлепанцами по ковру. Ковров в доме имелось во множестве. Огромная квартира Грыжина была безвкусно и дорого обставлена. По некоторому бедламу в гостиной, где прямо на полировке прекрасного стола лежал нарезанный финкой лимон и стояла початая бутылка вечного армянского коньяка марки «Ани» — Другого Грыжин не употреблял, — Ерожин догадался, что генеральша с внуками на даче. Кроме злополучной дочки Сони, что так сильно изменила судьбу провинциального сыщика, у генерала вырос сын Николай и, женившись, дважды сделал Грыжина дедушкой.
Соня детей так и не родила, продолжая порхать вольной птахой. Дочь жила отдельно.
— Везет тебе на семейные убийства, — сказал Грыжин вместо приветствия, наливая Ерожину коньяк. — Давай по одной.
Ерожин с удовольствием опрокинул монументальную стопку чешского хрусталя и закусил лимоном.
— Жрать будешь? У меня супа Варя наварила, как на роту.
Есть некому. Я один супы не ем. Супец, однако, знатный. Пойдем, налью.
Не дожидаясь согласия Ерожина, генерал зашлепал на кухню, где также особого порядка не наблюдалось.
Нержавеющий кузов мойки с трудом вмещал грязную посуду. Скрюченный нарез сыра зажелтевшими краями наводил на мысли о сроке годности. Опустошенные бутылки «Ани» сиротливо выглядывали из приоткрытого под мойкой шкафа.
