Маслов явился на три минуты раньше срока. Ерожин потребовал, чтобы тот вспомнил окошко, у которого в очереди вчера стоял Саркисов. Маслов показал. Ерожин предъявил удостоверение и, проникнув за барьер, подбежал к девушке, на которую показал Маслов.
Девушка сперва не могла понять, что от нее хочет незнакомый мужчина в светлом костюме. Ерожин повторил вопрос и положил на стол текст телеграммы. Девушка телеграмму припомнила.
— Необычный текст, потому и запомнила, — призналась она. — Телеграмма странная.
Давала ее бабушка, очень старенькая.
Глуховатая. Я ее спросила, все ли так, она не расслышала, а все пыталась узнать, сколько надо давать денег. Я ей с пятидесяти тысяч сдачу сдала. Бабушка обрадовалась. Она боялась, денег не хватит.
Долго роясь в квитанциях, сотрудникам телеграфа наконец удалось установить время.
Все сошлось. В это время Гарик и крутился на телеграфе.
— Как же он дал телеграмму, не подходя к окошку? — удивился Маслов.
— Очень просто. Он сказал, что опаздывает, и попросил бабульку.
Дал ей пятьдесят тысяч. А для нас выбросил второй бланк. Он заполнял два. Ты сам сказал, что он писал несколько минут. Бланк, что ты взял из урны, можно заполнить за полминуты.
Оставив удивленного Колю Маслова, Ерожин сел в машину и помчал на Новый Арбат.
В женском салоне Ерожин на месте вчерашней Гали увидел томную блондинку лет сорока.
Женщина мягкими плавными движениями укладывала прическу седой пожилой даме. Ерожин подошел к администраторше в глубине вала и спросил, как найти Галю Саркисову.
Та оторвалась от чая с тортом и нехотя показала на томную блондинку.
— Нет, мне нужна та, что была вчера. Черненькая, — ничего не понимая, допытывался Ерожин.
— Вчера за тем креслом работала Марина Семенова. Она Галина подружка и три дня работала за Саркисову, У той тетка в Кинешме заболела, она Галю и заменила. Марина и жила у Гали, и собаку ее кормила. А вам, собственно, кто нужен, Галя или Марина?
Ерожин администраторшу не слушал. Он мучительно соображал: «Гарик — нарколог, сестра — парикмахерша.
Вот где разгадка преступления…»
— Нарколог и парикмахерша! — крикнул Ерожин.
Он пулей вылетел из салона, вскочил в машину и, проклиная свою несообразительность, полетел в Нахабино. У светофора возле улицы Правды отзвонил Боброву и попросил никуда не уходить из кабинета, пока он, Ерожин, не объявится или не позвонит. Бобров хотел что-то спросить, но светофор сменился на зеленый и Ерожин, обгоняя поток машин, рванул вперед.
