Вот и я, Люба!

Хочешь стряхнуть меня, как говно с лопаты, а сама вся такая благополучненькая и дальше продолжать жить в сытости. Хуй тебе во все твоё поросячье рыло! — рычит Толян, тыча мне в лицо "дулю".

Его жест в виде худой фигуры из трех пальцев вызывает у меня приступ гомерического хохота, который мне не удаётся сдержать.

— Ты, блядина, ещё пожалеешь. Ни раз ещё попомнишь меня, тварь жирная, — начинает истерично орать Анатолий. — Я буду делить с тобой все до последнего спичечного коробка, хотя нет до последней спички.

Ты развод не получишь, пока не отдашь мне половину от всего, что у нас есть. Я по твоей вине остался без работы, жить мне не на что, поэтому у меня есть единственный выход — придаётся подать на алименты на детей. И поверь мне, милая, я уверен на тысячу процентов, что это сработает, потому что за детей своих ты, тварюга, на коленях ко мне приползешь.

Смотрю на то, что сидит напротив меня, и назвать его человеком нет ни сил, ни желания. Ничего в моей душе к нему не осталось кроме сожаления, горечи и отвращения.

— Что уставилась на меня, образина? Одну дочь ты уже потеряла, и остальные от тебя тоже отвернутся. Это я обещаю. Думаешь, просто так Катерина на твои звонки не отвечает и на свадьбу к сестре не приехала? Нет, дорогуша, моё слово для Катьки большой вес имеет. Так что, прежде чем, артачиться и пытаться пугать меня сто раз подумай, Любашенька, — всю свою подлую тираду Анатолий произносит жёстко и язвительно, стараясь, бить как можно больнее, зная точно, что дети для меня самое дорогое.

— Да, все верно, ты очень сильно стараешься вбить кол между нами и Катюшей, — пытаясь удержать себя в руках, как можно спокойнее отвечаю Анатолию, — но я уверена, что жизнь все расставит на свои места. Пройдёт время и Катюша, как умный человек, все поймёт правильно и вернётся к нам…

— И кстати, правды ради, — слышу позади себя голос Анюты, — Катюша не приехала на мою свадьбу, потому что готовилась к концертному туру.

Мы с ней созванивались и до моего торжества, и после. Так что не нужно говорить того, чего ты не знаешь. Хотя, Боже, о чем я, ты же привык все время врать, изворачиваться и опускаться до банального, пошлого и подлого шантажа.

— Как ты смеешь так с отцом разговаривать, неблагодарная! Отец для детей это святое, — кидается на защиту своего сыночка Анна Васильевна. — Вот оно материнское воспитание. Никакого уважения к родному отцу не привила детям.