Вот и я, Люба!

Нет, слово их трех букв, которое крутится на моем языке я никогда не смогу произнести, но другими словами объяснять свое желание постараюсь."

— Степушка, иди сюда. Полежи рядом с нами, — прошу мужа тихим шепотом, придвигаясь ближе к краю, чтобы он мог рядом со мной прилечь. — Степушка, я тебя очень сильно люблю! Понимаю, что ты сильно переживаешь! Делаешь, ты это совершенно зря, потому как процесс родов самый естественный.

— Любушка, давай все же согласимся на кесарево, а? Ну пока не поздно, — произносит взволнованным голосом Степушка, оглаживая мой огромный живот, который сейчас напоминает дирижабль.

— Нет, Степан Григорьевич, никакого кесарева. Я четверых детей родила, если ты забыл, — начинаю пыхтеть в раздражении.

— Конечно, помню, любимая моя. Только ты Анюту 20-ть лет назад рожала. Сама понимаешь, сладкая, тебе сейчас чуть-чуть, но все же больше чем 25-ть, — целуя меня, нежно шепчет мне на ушко муж мой, стараясь достучаться до меня. — Ну, зачем нам эти роды естественные?! Ну, их знаешь куда. Любонька, какова необходимость корячиться, рвать свои жилы и свой организм на части, если можно просто уснуть беременной, а проснуться с малышами у грудей.

Ну, давай скажу доктору, что мы решили кесариться.

— Степа, иди…ты…к доктору! — произношу с интонациями, точно указывающими направление движения.

Степан, услышав, сказанное мной, от удивления аж голову приподнимает, чтобы посмотреть на меня.

— Любань, горжусь тобой! Вот что значит лингвист. Слово не произнесла, а послать послала, — от души хохоча, отвечает мой сообразительный мужчина, целуя меня в губы, которые в данный момент больше напоминают вареники.

 — Так мне идти за врачом, милая, или все же это была метафора.

— В данном случае это вернее всего метонимия, Степушка. Ладно, сейчас это не так и важно. Главное, смысл моего месседжа ты понял. За врачом, милый, сходи. Мне на самом деле с доктором нужно переговорить, — делаю паузу, ощущая дискомфорт в малом тазу, как только отпускает, продолжаю говорить. — Да, очень прошу понять меня правильно, любимый.

Знаю, вся наша семья сейчас взволнованна. И каждый хочет меня поддержать. Но, Степан Григорьевич, мне надо морально с силами собраться и с детьми нашими договориться. Короче, идите ка вы все домой. Я хочу побыть одна…

Не успеваю договорить, как дверь палаты открывается, и в проёме появляется Сима.

— Так просьба к провожающим покинуть вагон. Отъезжающим надо подготовиться к трудной дороге, — подходя к кровати, басовито похохатывает моя свекровь.