Вот и я, Люба!

Осмыслив все и взвесив все "за" и "против", принимаю единоличное решение по стратегическому планированию операции по завоеванию цитадели под кодовым названием "Любовь".

Часть этого плана в пункте "пришёл, засадил" я уже выполнил по полной программе. Даже с некоторым перегибом.

"Так, Степан Григорьевич, теперь уж надо постараться без жести, нежно на мягких лапах, как в разведке, брать "языка" без "шума и пыли" — торможу свой воинственный настрой.

Лучше так все обставить, чтобы сама захотела, подставилась и отдалась.

С Любочкой такое, к сожалению, может и не прокатить, но кто ж его знает. Женщины все же существа с другой планеты.

Если богиня брака Гера своему мужу Зевсу, как баба вредная, говорила "нет", то уверен на сто процентов, что громовержец, как настоящий мужик, понимал это как "да".

Так что не рвём с места в карьер, но и не теряем надежду на любовь. Тем более, что Любочка — женщина темпераментная, заводная и отзывчивая.

Кстати, может стоит предложить ей в баньке в лучших русских новогодних традициях попариться.

Мысль не плохая. Не уверен, что девонька моя на неё клюёт, но чем черт не шутит. В конце-концов, озвучив свое предложение про баню, я ничего не потеряю, хоть сам с чистым телом в новый год войду.

С готовым предложением возвращаюсь в дом.

Любушка разговор уже завершила, начала наряжать ёлку игрушками.

Я, растапливая камин, напоминаю про еду.

— Любушка, пост перед новогодним чревоугодием — это хорошо, но все же нам надо поесть хоть немного. Оставь пока ёлку, идём за стол.

Люба на меня внимательно смотрит. Вижу, в головушке ее идёт серьёзная работа.

— Степан, извините меня, что я Вам праздник испортила, — начинает расшаркиваться сладенькая моя. — Вас, вероятнее всего, кто-то ждёт к новогоднему столу, а Вы тут со мной нянькаетесь.

— Любушка, я сегодня уже сказал, что ни с кем не связан узами Гименея.

— Про отсутствие уз брака, Степан, я поняла, но ведь у Вас может быть девушка, которая на что-то надеется, ждёт, желание под бой курантов приготовила.

Я смотрю на Любушку с блуждающей улыбкой чеширского кота. Не знаю, что видит она во мне, а я вот в ней — смущение. Взрослая, а такая забавная. Вопрос задает и сама его стыдится, что в жизнь мою личную вторгается. Ах ты ж, Любушка — голубушка, стыдливица ты моя.

— Нет, Любаня, ждать меня некому и не за чем, — говорю я, ставя в своей памяти галочку, позвонить Жаннете, чтобы сообщить, что ждать меня не надо ни сегодня, ни вообще. — Садись, голубка моя, за стол уже.