Вот и я, Люба!

В отдельной морозилке, которую сам Степан назвал "нештячки", удалось найти не только мороженое, пирожное, но и другую разную кондитерку и даже хлеб.

— Да уж, Степан! Искренне потрясена! Нет, Вы все же сумели поразить меня в самое сердце! — с восторгом выдаю я, не задумываясь о том, в каком контексте услышит и поймет мои слова мужчина.

— Ой, Любушка-голубушка, если честно, я, конечно, старался, но не на все сто процентов. С такой темпераментной и отзывчивой женщиной как ты мужику можно и совсем не быть королём секса, — выдаёт алаверды Степан, попадая в смысл моих слов, как пальцем в небо.

Несмотря на свои 178-ь сантиметров роста, на Степана мне все же приходится смотреть снизу вверх.

Приподняв голову, взглядом утыкаюсь в глаза мужчины, вижу в них активную мыслительную работу. Понимаю, Степан осознав, что ляпнул чушь, ищет выход из сложившейся ситуации.

Видно не придумав ничего путного, он просто ловко, по-хозяйски обнимает меня загребущими ручищами и накрывает мои губы своими.

В этот раз все манипуляции Степан выполняет бережно и нежно, будто опасаясь получить по голове. Вишенкой на торте его тактильного признания своей вины становится громкий чмок в кончик моего носа.

Я, традиционно ошалев от происходящего, выдаю вместе с междометиями "ух", "ах", "ну" всего одно слово "обалдеть".

— Ойц, ну чего уж там, — прикидываясь смущённым, произносит Степан. — Я ещё и крестиком вышивать умею! Шутка, конечно, но в детстве реально вышивал…

— Очешуеть! И как же Вы, Степан, только живёте с такими то талантищами?! — неприкрыто язвлю я.

— Ну, только не надо пытаться вогнать меня в краску. Если честно, я не волшебник, а только учусь! — ловко парирует мою остроту Степан.

— Слушайте, ученик волшебника, все же у меня есть к Вам не совсем, как бы это сказать, скромный или, вернее, пристойный вопрос…

— Любушка, ты можешь задавать мне любые вопросы. Особенно не скромные. Ну, смелее, зайчишка-трусишка!

Я стою, лупая глупо глазами, потому что реально не знаю, как спросить то, что меня волнует.

Моя бабушка так бы и сказала: "Люба, женщина не может и не должна мужчину об этом спрашивать. Это крайне неприлично!"

Пока я формулирую мысль, Степан выдаёт именно то, что крутится на моем языке.

— Любочка, прекрасно понимаю то, что тебя гложет. Нет, я не маньяк и не сексуально озабоченный. Вроде, как то недавно уже пытался это объяснить.