Вот и я, Люба!

И готова была оторвать руки и головы всем, кто на него смотрел и ручонки свои к нему протягивал, — вздыхаю от неприятного понимания реальности картины всей этой моей 40-летней любви к Фунтику-Толику — Ма-а-а-мо-о-очки-и-и, а сколько их было этих желающих?!"

Сколько, сколько?! Да столько, что Толька как фильме "Соломенная шляпка" может вместо Андрея Миронова песенку напевать: "Иветта, Лизетта, Мюзетта, Жанетта, Жоржетта…Вся жизнь моя вами, как солнцем июльским, согрета. Покуда со мной вы, клянусь, моя песня не спета!"

Я, к счастью, могу знать лишь часть, потому как точных данных у меня нет…А сколько их на самом деле было, думаю, в курсе только высшие силы…

На этой мысли открываю глаза, потому что у меня ужасно чешутся губы от желания поцеловать Степана.

— Степ, сдай на обочину, пожалуйста, — прошу мужчину.

— Ты по нужде малой захотела, милая? — посмотрев на меня, уточняет Степан. — Здесь место открытое и на улице морозяка -20. Попку застудишь. Любушка, потерпи немного, скоро заправка будет.

— Степушка, сдай на обочину, — более настойчивым тоном повторяю я.

Степан недовольно хмыкает, но все же делает так, как я его прошу. Затормозив на обочине, мужчина уже готовится выйти из авто.

Вовремя ловлю его за рукав и тяну к себе. Беру лицо двумя руками, смотрю ему в глаза и начинаю мягко и нежно целовать его губы.

Степан от полной неожиданности сначала даже впадает в ступор.

Придя в себя, Степа резко берет инициативу в свои загребущие руки и губы. Мы долго и пылко целуемся, как сумасшедшие подростки.

Оторвавшись от меня и надсадно выдыхая, мужчина выдаёт фразу, над которой начинаю смеяться до слез.

— Надо будет купить машину побольше. В этой нам вдвоём тяжеловато будет подладиться друг под друга. Ну, и, сладкая моя, как теперь ехать с таким стояком в штанах? — говорит Степа, поправляя штаны в области ширинки. — Может орально уговоришь парня лечь?! Как тебе роль орального переговорщика, а?

Слушаю Степана, смотрю на его ширинку, облизываю губы и думаю: "А почему бы собственно и нет…"

— Вот и умница! — шумно сглатывая, произносит Степан, расстегивая ширинку и выпуская на свободу своего дружка.

Я дёргаю молнию на куртке и быстро скидываю её с рук и плеч, освобождая себя для лучшего маневра.

Наклоняюсь к паху Степана. Он очень приятен моему обонянию. Его мужской запах мне нравится так же, как и терпко-солоноватый привкус его смегмы.

Аккуратно прохожусь языком и губами по куполу головки и короне, потом старательно вбираю её в рот.