Вот и я, Люба!

Вечно только орал, что кому нужно тот и таскает.

Поставив все в багажник, кроме небольшой сумки, которую я беру с собой, Степан открывает мне переднюю пассажирскую дверь.

Садясь в салон, вижу на заднем сидении молодую женщину и мальчика. Подавив стеснение, тихо здороваюсь.

Степан, заняв свое место, представляет нас.

— Девочки и мальчик, знакомимся. Это моя Любушка! А это, Люба, мои дети. Невестка Маришка и внучек Пашка. Они представители моей младшей ветви — сына Аркадия. Аркаша у нас нынче в командировке. Остальное они сами о себе расскажут.

— Ага, Степан Григорьевич! Мне, Любушка, уже четыре года, а маме — двадцать пять. Мамуля у нас врач, только учится ещё. Мам, как эта твоя школа называется? Забыл что-то его, ну это сложное название…

— Ординатура, Павлик! Приятно познакомиться, Люба. Если сейчас не скажу, Пашка слова не даст вставить пока все секреты не выдаст, — смеясь, произносит женщина.

— Люба, если я сам всё не расскажу, то тебе никто ничего и не расскажет.

— Да, Пашка, ты как будущий разведчик точно должен знать, что говорить, а что нет. Помнишь, о чем я?

— Ага, деда, я тебя не подведу. Честно, честно! Про маму же можно? — получив утвердительный кивок от деда, мальчик продолжает нас веселить. — Мама будет сердечным врачом. Мам, ну как он называется?

— Кардиолог, Павлик, — помогает сыну Марина.

— Ага, как бабуля. Ой, нет прабабуля. Я везу прабабуле подарок.

Видно парень все же выдаёт секрет, потому что Степан качает головой и резюмирует.

— Эх, Павлик, все же твоя фамилия Морозов. Разведчик из тебя худой.

— Ой, дед, извини, проболтался, — говорит Павлик, зажимая руками рот, оценив ситуацию, мальчишка выдаёт фразу, от которой мы покатываемся. — И чего тут такого? Люба же своя. Ты же сам мне так сказал. Ой, опять проговорился…

Я смеюсь вместе со всеми. Боковым зрением вижу, что Степа на меня поглядывает. Не смотря на то, что виду не показываю, на самом деле начинаю очень переживать, потому как до меня дошло, куда мы едем и кто там будет.

— Любаша, тебе что плохо?

Из переживаний меня вырывает голос Степана, который успел сдать на обочину и остановить машину.

— Ты чего, Степан Григорьевич? — отвечаю тихо, чтобы не напугать мальчишку.

— Извини, я просто испугался. Ты резко замолчала. Лицо вон пятнами пошло. Дай пульс изменю. Вон части как, — поглаживая меня по руке, говорит мужчина.

— Пап, поехали. Ты сам панику не наводи.