Вот и я, Люба!

— Мужчина, где мой Степка? Он был у меня в грудях!

Мужик в костюме Адама выходит из комнаты. Раздается возня. Дверь распахивается и появляется мой Степушка.

— Спокойно, Люба, вот, он! Теперь буду знать, что он — Степан. Значит, мой тезка! Смешно, конечно, — голый мужчина от души хохочет.

Наблюдая за ним, понимаю, что смотрю не на лицо человека, а на его слегка возбужденный агрегат, который подрагивает и подпрыгивает, как метроном, в такт на каждое громкое "ха" и "ха-ха-ха" своего обладателя.

Ужас какой, думаю, но не про мужчину, а про его детородный орган.

Думаю, что я как полная идиотка пялюсь туда, куда приличная женщина никогда не должна позволять опускать взгляд. Бабуля моя всегда мне так говорила, когда учила хорошим манерам.

Пытаясь исправить ситуацию, меняю направление своего взгляда. Перевожу глаза на своего Степушку. И тут на меня снова находит оторопь…

— А, а, а за-за-чем н-н-на его голове этот красный кол-кол-пак? — удивленно произношу, теперь уже заикаясь от понимания, что стою совсем голая.

Осознав комичность ситуации, плавно оседаю на кровать, одним рывком хватаю одеяло и накидываю его на себя как тогу.

— Так у него же на пятачке праздник — год Поросенка. Хм-хм, через 12 часов, — не обращая никакого внимания на мой кульбит и совершенно не стесняясь своей наготы, говорит мужчина по имени Степан и протягивает мне моё розовое прихрюкивающее чудо.

Я беру свой новогодний подарок, глажу его и целую в пятачок. Некоторое время просто в каком-то ступоре сижу, тихо раскачиваясь.

Потом в мгновенье выскакиваю с кровати вместе со Степаном на руках прямо в намотанном на себя одеяле. Запутываюсь ногами в пододеяльнике и начинаю падать как в замедленной съёмке.

Во время своего падения вижу, как мужчина делает резкий рывок вперёд, ловко ловит одной рукой Степку, вылетевшего из моих рук, а второй хватает меня за одеяло и резко дергает.

Моё нехрупкое голое тело вываливается из постельной принадлежности и падает прямо под ноги этого Апполона.

Подняв голову вверх, я упираюсь взглядом в мужскую промежность с огромным членом и прямо таки бычьими яйцами.

От понимания глупости и полной абсурдности ситуации на меня нападает неуправляемая истерика.

Рыдая, я подскакиваю, хватаю одеяло, снова заворачиваюсь в него и делаю резкое движение вперёд.

Два Степана, одновременно хлопая глазами, молча наблюдают за моими манипуляциями.

Около двери я опять путаюсь в белье и падаю, как сбитая птица.