- Домик с землей в одном из лучших дачных посёлков, где за сотку просят ""мама не горюй"". Так я все же возвращаюсь к вопросу своему. На какие деньги ты это все приобрёл, даже без займа в банке? Неужели на зарплату в 50-ят тысяч директора районного дворца культуры, а, Толик?
Понимаю, что говорю лишнее, но меня уже понесло и остановиться я не могу, наболело так, что если не выскажу, то разорвет на части.
- А может на левые средства, которые ты выводил на тендерах или через подставные фирмы? Толь, получается, что тебя не просто так турнули с работы, а за дело?! За растрату государственных денег, да?! Знаешь, Анатолий, в твоей ситуации лучше молча радоваться тому, что у меня нет желания делить с тобой имущество, приобретенное в браке, которое ты называешь своим.
Доходчиво объяснила? Толик, ещё раз прошу услышать мои слова.
- Ты, Любка, хочешь меня наебать? Решила, что ты умнее и хитрее меня? Так вот ни хуя у тебя, королева свинячья, не получится. Свои права мне отлично известны, усекла? Ты поди всю жизнь думала, что я - лошок последний, потому что ты меня на себе женила.
Так вот, зачуханка, ошибочка вышла. У меня другой уровень…
- Эка, Вас понесло, Анатолий Дмитриевич, - говорю, не дослушав Тольку до конца. - Не утруждайте себя, это вредно для Вашей нервной системы и мозга, и то и другое может от раздутого самомнения лопнуть. Хотя чего это я себе позволяю дерзить, говоря с человеком, возомнившим себя практически Богом. Анатолий, Вам нимб голову не жмёт, случайно?
- Толик, чего ты с этой прошманденью танцы с бубнами разводишь.
Она же просто издевается над нами, потешается над тобой, - взвизгивая, подскакивает со своего места свекруха.
- Замолчи, мам. Дай нам поговорить, - осаживает мамашу Анатолий и, поворачивая голову в мою сторону, продолжает говорить. - Люб, серьезно, может хватит уже. Повеселились, поразводились, характерами померялись и харэ. Ну, мы же может и не всегда хорошо, но ведь жили, детей родили. Я понял все и осознал. Больше никаких баб на стороне. Буду внуков нянчить, музыкой, наконец-то, займусь.
Давай уже пойдём на мировую и заживём, как прежде. Любка, ну ты же не такая стерва, какую из себя сейчас корчишь…
От наглости Толькиной и от его умения налёту переобувать лыжи я даже дар речи на некоторое время теряю. Пока скидываю оторопь, наблюдаю за его выжидающим взглядом."
"- Так, все понятно, давай, Анатолий, на этом и завершим наш разговор. Никакого, как прежде не будет. Я тебе уже ранее в кафе говорила, нас с тобой больше нет.
