Вы, вообще, знаете, что я с вашим Анатолием развожусь?
- Ты мне, Люба, ерунды не говори. Разводиться она собралась. Плевать я хотела на твои финты, мне о сыночке думать надо. Вы пока в браке состоите. Толик муж твой, тебе его и спасать. Да, и не забудь, что 50-ят процентов всего что у тебя есть Анатолию моему принадлежит. Так что не корчи тут из себя не весть что.
""Как все же страшно жить, когда рядом с тобой те, кого волнует только их собственный эгоизм…И все же здорово, что есть другие люди, которые могут искренне переживать и за тебя,"" - думаю я, вспоминая Симу и Аркадьича.
"
"Наши прекрасные рождественские праздники в один момент прерывает звонок, который раздается в телефоне Дмитрия в момент нашего весёлого домашнего концерта вечером седьмого января.
Когда Дима просит меня выйти с ним, понимаю, произошло что-то крайне серьезное. Однако пока не услышала, даже и подумать не могла, что пришедшее известие будет настолько неприятным. Сложившаяся ситуация для меня и моей семье может иметь просто фатальные последствия.
Не медля ни секунды, быстро побросав вещи, мы срываемся с места фактически всей семье.
В доме родителей Степана оставляем только Аню с Женей, которых в Новосиб взялись доставить бабушка Сима и дед Григорий.
В связи с тем, что Степа, Дима и Миша выпивали, а я нет, то за руль огромной тойоты приходится сесть мне.
Степан, попытавшийся задать мне несколько вопросов, натолкнувшись о мой тяжелый взгляд, произнеся слово ""понятно"", молча занимает место в третьем ряду салона вместе с Михаилом.
Девчонки, Алёна, Маша и Мариша, с ними же и Павлик, сидят во втором ряду.
Лечу по трассе под 200 кэмэ во весь опор. Дима рядом со мной все время разговаривает по телефону, советуется с Алёной, делает заказ необходимого, вызывает своего друга на подмогу.
Влетаю чуть ли не на полной скорости на территорию своего хозяйства. Мы с Димкой практически одновременно выскакиваем из машины. Навстречу нам летит наш зоотехник Пётр Иванович.
- Любовь Петровна, такого падежа молодняка в зоне доращивания поголовья у нас никогда не было, - со слезами на глазах выкрикивает Иванович.
- Ещё утром и днем было все хорошо. Все были бодры и весело хрюкали, а час назад десять немцев легли замертво.
- Погибли поросята в одном боксе или в разных, Иваныч? Вы другой молодняк все это время мониторили? - уточняю спокойно, хотя мне от слов зоотехника хочется рыдмя рыдать.
- Люба, все десять поросят из одного бокса. Остальные пока живы и здоровы, - тихо произносит Пётр.
