Любовь любовью, но жизнь у каждого своя.
***
Мама вернулась домой ближе к вечеру, пребывая в отличном расположении духа и сверкая словно начищенный бриллиант. Наверное, все со своей подруженькой обсудили, распланировали мою жизнь от и до, решили, как будут контролировать, учить уму разуму, вести бестолковую молодежь за руку в светлое будущее.
Что ж, пришло время расстроить мамочку, обрушив все ее благие планы до самого основания.
— Мама! — вышла к ней на кухню, в тот самый момент, когда она, напевая себе под нос, заваривала чай в изящной фарфоровой кружечке, которую ей привез из Китая, один из любимых выпускников.
Этой кружечкой она пользовалась только в исключительных случаях, по праздникам.
— Да, доченька? — развернулась ко мне с милейшей улыбкой.
— Я подумала, и пришла к выводу, что квартира Юлии Николаевны мне не подходит, — не стала ходить вокруг да около и сразу озвучила свое решение.
Улыбка медленно стекла с лица родительницы.
— Что? То есть как не подходит? Все отлично подходит!
— Нет, — строго покачала головой.
— Дина, не дури! Это замечательный вариант! И не дорого, и под присмотром!
— Вот как раз присмотр мне и не нужен.
— Так. Хватит! — она звонко поставила кружку на стол, так что бедный фарфор негодующе зазвенел, — я больше не могу выносить твои капризы. Или ты переезжаешь в эту квартиру, или не переезжаешь вообще! Все. Это не обсуждается!
— Ты права. Обсуждений больше не будет, — просто согласилась я и ушла к себе в комнату.
Маменька влетела следом ровно через пять секунд.
— И как это понимать?"
"— Ты все прекрасно понимаешь, не притворяйся, — я снова села за компьютер, открыла документ и попыталась продолжить работу.
— Нет уж, дорогая моя, поясни! — мать стояла надо мной как надзиратель, грозно сложив руки на груди.
— Что тут пояснять? Я перееду после Нового года. Квартиру выберу сама. Вернее, уже выбрала. Никаких Юлий Николаевн под боком, никаких «присмотров», никакого общения с противным Стасом.
— Дина! Как тебе не стыдно? Приятный молодой человек! Умный! Начитанный! Воспитанный!
— Рукожопый, поверхностный и самовлюбленный, умеющий только за столом сидеть, да о пустом разглагольствовать.
Неопрятный, неприятный и…рукожопый, — повторяюсь, но плевать.
— Внешность в человеке не главное, — назидательно произнесла она.
— То-то ты за отца замуж вышла. Высокий, здоровенный, первый красавец в универе, — не удержавшись подколола ее.
— Я выбрала его не поэтому! — тут же взвилась маменька.
— Знаю. У вас любовь.
