— Что там творится? — я был тоже не против подслушать, но Кулакова выставила впереди себя руку, запрещая подходить ближе.
— Ничего, чтобы имело к тебе отношение!
Вот колючка. Стояла напротив меня, сердилась, а мне до жути хотелось помириться, чтобы все как раньше было.
— Дин, правда, это письмо — просто идиотская случайность. На самом деле не было никакой мести, я не собирался тебя использовать, обижать. Все, что у нас было — это по-настоящему.
— Угу, конечно, — пренебрежительно выплюнула она, и отошла от двери, за которой продолжалась ругань.
— Что мне сделать, что бы ты мне поверила?
— Ничего не надо, — фыркнула Дина, — можешь, идти к своим друзьям-подругам. Мне и без тебя хорошо.
— Врешь!
— Даже не думала. У нас праздник! Стол накрыт, гости дорогие пришли! — последнюю фразу она произнесла как-то зло, глумливо, без почтения.
— Какие гости? Потный гном с руками из задницы и его странная маманя? — спросил я, раздражаясь. Понимал, что этот нетопырь вообще мне не конкурент, но бесило то, что он может спокойно находится у нее дома, на правах гостя, а меня даже на порог не пускали.
А теперь, после проникновенного письма, и подавно не станут!
— Тебя это не касается!
— Касается! Меня касается все, что связано с тобой.
— Ха! Размечтался, — посмотрела на меня свысока, включая ту самую школьную зазнайку.
Мне захотелось ее встряхнуть, пару раз шлепнуть по заднице и поцеловать. Крепко, крепко. Чтобы забыла обо всем и перестала дурью мается. Неужели не видно, что я весь здесь, с ней, увяз и даже не пытаюсь сопротивляться.
Неужели не понимает, не чувствует, никакой мести там и в помине не было?
Смотрел на нее такую взъерошенную, боевую и не мог сдержать блаженную улыбку. До чего же все-таки хороша! Дурная маленько, но зато моя. Сколько бы не дергалась, не кололась — не отпущу.
— Что смешного? — она снова начала яриться.
— Не знаю. Ситуация просто такая…глупая. Я себя полным идиотом ощущаю. — просто признался и развел руки, открываясь перед ней, — можешь, мне врезать, если хочешь.
— Вот еще, — фыркнула Кулакова, пренебрежительно сморщив нос.
— Хочешь я встану на колени и буду просить прощения?
Я бы смог, запросто, если бы она этого захотела.
— Нет, — коротко бросила она.
— Тогда…хочешь спою? Это, конечно, то еще удовольствие, но я готов.
— Нет.
— Станцую?
— Нет, — сердито губы поджала, но видно было, что оттаивает потихоньку.
— Тогда скажи, чего ты хочешь? Я все, что угодно сделаю.
